Читаем Заговор адмирала полностью

— Пока нет, — ответил Шелленберг. — Я обо всем доложил рейхсфюреру, но он держит информацию при себе и ждёт, как будут развиваться события. Агентов Риббентропа в Москве мы оттеснили, чтобы они не мешали процессу. Абвер и их сеть теперь тоже под нашим контролем. Так что по многим каналам утечка информации блокирована. Однако Вейзенмайер и его люди зафиксировали радиопередатчик из резиденции Хорти, его контакты с Москвой, о чём немедленно сообщили Кальтенбруннеру. Тот привлек лучших дешифровщиков, но мы предоставили венграм шифр, разработанный в нашей секретной лаборатории, который оказался людям Кальтенбруннера не по зубам. Они не смогли расшифровать тексты. И не смогут это сделать в ближайшее время. Во всяком случае, оберштурмбаннфюрер Хеттль уверен в этом, и я полагаюсь на его опыт. Кстати…

Маренн поняла, что сейчас будет сказано нечто очень важное.

— …из того же английского источника нам стало известно, — продолжал Вальтер, — что Советы настаивают на том, чтобы, как только Хорти официально подпишет соглашение о перемирии, текст соглашения был бы обнародован в десятидневный срок. Так что, посчитай сама, Мари, — Шелленберг пожал плечами. — По всем данным подписание состоится в начале октября. Это значит, что в Венгрии всё решится в ближайшие две-три недели, да и в судьбе Германии, вероятно, тоже. Если соглашение будет заключено, то удастся остановить наступление русских с южного направления, удастся достичь политического компромисса, и не исключено, что мы спасем Австрию и Южную Германию, ведь в случае поражения через Венгрию туда придут англо-американцы.

— Но вряд ли Вейзенмайер и его покровители будут спокойно смотреть, как всё это происходит, — возразила Маренн. — Расшифруют они или не расшифруют радиограммы, у них есть и другие источники информации. В самое ближайшее время они доложат фюреру. И тогда…

— Поэтому я и говорю, что всё решится в ближайшую неделю или две, — подтвердил Вальтер. — Да, они узнают и доложат. Важно то, в каком состоянии будет находиться в этот момент ситуация. Надо всё сделать так, чтобы им ничего не оставалось, как только кусать локти. Есть определенные реалии военного времени, с ними не поспоришь. Если Хорти успеет подписать капитуляцию — они опоздали. Здесь важно время. Каждый день может оказаться решающим, но не исключен любой поворот. Даже масштабное кровопролитие. Надо быть готовыми к самым неприятным вариантам. Во всяком случае, насколько мне известно, Скорцени и его люди снова вылетают в Венгрию. Это приказ Кальтенбруннера.

Маренн вздрогнула. Она сразу вспомнила то, что успела выяснить у Отто по породу его зондеркоманды, а вернее, той части, которую сам Отто считал худшей. Также в Прибалтике Маренн успела расспросить Ральфа фон Фелькерзама о его двоюродном брате Адриане. Насколько можно было судить, Адриан считался большим профессионалом в своём деле и мог подготовить людей на должном уровне. «Если это худшая часть команды, что же тогда представляет собой лучшая? — думала Маренн. — Как противостоять этим диверсантам, если снова отозвать их из Будапешта не удастся?»

— В Будапеште должно состояться большое совещание с генералами армии и СС, на котором Отто должен присутствовать, — меж тем сообщил Вальтер. — Председательствовать на совещании будет Вейзенмайер. По сведениям Хеттля, речь пойдет о разработке плана, по которому предусматривается изоляция Хорти, фактическое пленение его и его семьи. Иначе, как ты понимаешь, всё дело теряет для них смысл. Они намерены ввести в Венгрии военное положение. Понимая, что население явно не поддержит такую акцию, они хотят подготовить фальшивые приказы, на которых будет якобы стоять подпись самого Хорти или же подписи по его поручению. Для этого им нужно, чтобы адмирал оставался у них в руках.

— То есть они снова вернулись к прежнему сценарию? — уточнила Маренн.

— Они никогда и не отказывались от него, — ответил Шелленберг. — Просто выжидали удобного момента. Сейчас как раз подходящее время. Адмирал сам дает им повод.

* * *

— Всё свидетельствует о том, что в самое ближайшее время Венгрия выйдет из войны, — обергруппенфюрер СС Эрнест Кальтенбруннер кашлянул в кулак и, привстав, потянулся к дальнему краю стола, чтобы налить себе воды из графина, еле видного среди кип документов. Скорцени и Науйокс тоже вскочили, не зная, намерен ли обергруппенфюрер сесть обратно.

— Сидите, сидите, — Кальтенбруннер махнул рукой, сделал несколько глотков из стакана и снова опустился на стул: