Читаем Загадочное убийство полностью

— Представляешь, какое я испытала унижение, когда Пак меня отверг? Представляешь, какие на меня бросали взгляды? На меня, без пяти минут царицу! Но я высоко держала голову и надеялась, что он передумает. Но он был лишен этой возможности: отец вышвырнул его вон из царства.

— Мне нужна помощь! — простонала Сабрина.

— Когда вы с ним вернулись, я подумала, что Оберон даст ему еще один шанс, но он отказался. Он сказал охранникам, что, как только Пак поправится, его надо будет выдворить. Мне нельзя было медлить. Стоило Паутинке зазеваться, я схватила его лекарскую сумку и приготовила смесь из растворов и порошков, налила ее в пузырек. На пиру было всё, что положено: еда, вино. Я дождалась, чтобы Паутинка прошел мимо меня с бокалом вина. Я знала, что он несет его царю. Паутинка был преданным слугой. Я отвлекла его и плеснула отраву в бокал. Спустя мгновения Оберон был уже мертв. Я не верила в свою удачу. Но потом вмешалась ты со своей семейкой, Пак избрал тебя своей защитницей! Новое унижение! Что ж, дочь человеческая, больше я не допущу, чтобы кто-то встал у меня на пути.

В животе у Сабрины снова резануло. В этот раз боль вскарабкалась по позвоночнику и добралась до самого мозга. Связно соображать она уже не могла, слабость не позволяла бороться за свою жизнь, даже позвать на помощь.

Ей показалось или в птичьей клетке кокон Пака действительно изменил форму?

— Паутинка расскажет всю правду, — пробормотала Сабрина.

— Не расскажет, ведь тебя там уже не будет, — напомнила ей фея. — Этот старый дурень Скрудж не сумеет вызвать даже дух собственной бабки. Я скажу твоей родне, что ты решила побыть здесь, пока Пак не проклюнется, а они будут охотиться за призраками. На тот случай, если Паутинке удастся выйти на связь в твое отсутствие, я приготовила достаточно эликсира: хватит и на всех твоих родственничков, и на Титанию, и на Горчичное Зерно.

До слуха Сабрины донесся резкий звук рвущейся ткани. Или ей только послышалось? Сосредоточиться становилось всё труднее.

— Теперь, при царе Паке, мы возродим Волшебное царство прямо здесь. Я уже нанесла на план большую часть Центрального парка. Мы прогоним людей и возведем достойный замок. А потом покажем остальным вечножителям, кто главный. Они еще будут нам кланяться!

Снова этот резкий звук. Откуда-то из-за спины Мотылька…

— Дальше наступит черед всего города. Из людей получатся хорошие рабы, — не унималась фея.

Сабрина приподняла тяжелые веки и увидела знакомую фигуру. Кто-то смотрел на нее, стоя позади Мотылька.

— Гримм, опять ты угодила в переделку? Клянусь, получай я хотя бы цент всякий раз, когда мне приходится вызволять тебя из беды, я бы разбогател!

— Пак! — простонала она.

— Ваше величество! — Фея обернулась. — Сейчас я объясню, что здесь про…

Но договорить она не успела. Пак поднес к губам дудочку и сыграл несколько нот. Рой крошечных эльфов влетел в окно, покрутился у пола и подхватил Сабрину.

— Что ты с ней сделала. Мотылек? Крошка фея покачала головой:

— Пойми, любовь моя, я сделала это ради нас! Пак заметил на полу кубок, поднял его и осторожно понюхал.

— Ты зашла слишком далеко. — И, обращаясь к своим светлячкам, он добавил: — Найдите Паутинку. Нам понадобятся его снадобья.

В ответ раздалось жужжание, и лицо Пака искази л ось от ужаса. — Мой отец?! Утвердительное жужжание.

— Тогда пусть половина из вас летит за моей матушкой, а другая половина сторожит принцессу.

Эльфы сделали, как им было велено. Сабрину они опустили прямиком на руки Паку, после чего полетели выполнять приказ. Пак подбежал к запертой двери. Его ноги превратились в слоновьи. Одного удара такой ножищи хватило, чтобы выбить дверь. В коридоре Сабрина успела оглянуться и увидеть фею Мотылька, барахтающуюся в искристом облаке.

Но ей было уже не до злобной феи: всё вокруг стало меркнуть. Она слышала уговоры Пака не засыпать, но где там! Она так устала! Ей требовалось одно — покой. Может, тогда боль отступит?

У нее начались видения — сон это или явь? Стоявший над ней Пак превратился в Титанию, та — в бабушку Рельду, бабушка — в Дафну, проливающую слезы. Не плачь, Дафна! Потом Дафна стала Канисом, Канис — Свинсоном, Свинсон — белокурой Бесс, а та — черной пустотой.

Сабрина очнулась в темноте. Нет, темнота была не кромешной: брезжил слабенький свет, словно бы сочащийся из-за стены комнаты, вернее, даже не комнаты, а каморки, кельи, тесной камеры… Она хотела потянуться и наткнулась на холодную влажную стену Что это?! Жидкость, похожая на омерзительный густой соус, доходила ей до груди. Ее охватила паника, она забилась, стала шарить руками по стене и нащупала шов. Рывок — и вот она, дыра! В дыру хлынул свет, Сабрина вскочила. Она вырвалась на свободу, к своей семье.

— В жизни не видел ничего отвратительнее, — сказал Пак. — Жаль, у меня не оказалось камеры!

Сабрина оглянулась на то, что только что было ее тюрьмой, и с трудом сдержала тошноту: оказалось, что еще минуту назад она барахталась внутри кокона. Бабушка Рельда и Оз бросились к ней и очистили от остатков гадкой слизи.

— Как самочувствие? — спросила ее бабушка.