Читаем Загадки ленд-лиза полностью

Поэтому, когда осенью 38-го, вскоре после китайского представителя к нам прибыл Жан Моне, интересовавшийся возможностями нашего самолетостроения, президент пригласил министра финансов Моргентау. С его помощью французский гость переговорил с представителями Военного и Военно-морского министерств и быстро составил себе представление о нашей авиационной промышленности. Убедившись, что размещение больших заказов стимулирует быстрое развитие американского самолетостроения, Моне вернулся во Францию и в конце того же года вернулся с новой миссией, чтобы на этот раз перейти от слов к делу.

26 января 1939 года французская миссия заключила первый контракт на приобретение 115 средних бомбардировщиков "Гленн Мартин компани". Через два месяца французы заказали еще 700 самолетов и сотни запасных моторов.

К концу 39-го французы заказали у нас около 2000 самолетов Пи-36 и Пи-40 фирмы "Кэррис-Райт", двухмоторных бомбардировщиков "Дуглас", средних бомбардировщиков и учебно-тренировочных самолетов "Гарвард". К тому времени и заказы наших собственных вооруженных сил существенно возросли: почти до 4000 самолетов, хотя значительная часть их не были боевыми. Но и эти цифры кажутся небольшими по сравнению с тем потоком заказов, которые стали поступать с начала 1940 года из Англии и Франции и от нашей армии со второй половины того же года. Тем более их нечего и сравнивать с теми огромными заказами, которые пошли после принятия нашей оборонной программы и позднее, когда программа ленд-лиза стала работать в полную силу.

Однако в 1939 году те первые заказы сыграли великую роль в развитии нашего самолетостроения: именно тогда были заложены основы огромного подъема, наступившего в 1940-м и в последующие годы.

Французские заказы также в огромной мере способствовали развитию у нас производства авиамоторов. Это было узкое место в нашем самолетостроении, и заказы, в том числе французские, сыграли важную роль в улучшении положения в этой отрасли. К концу того же 1939-го французы заказали более 6000 двигателей фирм "Райт" и "Прэтт и Уитни". Это обстоятельство помогло улучшению производства и увеличению его мощностей. Компания "Прэтт и Уитни", например, должна была летом 1939-го вдвое увеличить мощности своих заводов, чтобы справиться с французскими заказами.

Однако над всеми заграничными контрактами нависла серьезная угроза. Пока Германия не нападала на соответствующие страны, самолеты и моторы можно было туда доставлять. Но стоило начаться войне, как вошло бы в силу эмбарго на продажу оружия, предусмотренное Законом о нейтралитете, и тогда от английских и французских заказов пришлось бы отказаться. Французы взяли на себя этот риск, но английское правительство после Мюнхенских соглашений почти не размещало заказов в США.

15 марта 1939 года, когда французы покупали у нас самолеты, Гитлер захватил все, что осталось после Мюнхена от Чехословакии. Через неделю нацисты захватили Мемель, и геббельсовская пропаганда начала очернять Польшу. В апреле Муссолини начал военные действия против Албании. Силы агрессии снова пришли в движение.

Дважды, 27 мая и 14 июля, госсекретарь Халл обращался к Конгрессу с просьбой отменить эмбарго, предусмотренное Законом о нейтралитете. Он убеждал конгрессменов, что это удержало бы агрессоров от разжигания новой мировой войны, что лучший способ для нас застраховаться от войны - всемерно помочь ее предотвращению.

Некогда подавляющее большинство, число сторонников Закона о нейтралитете все уменьшалось, так как все больше людей понимали, что этот закон вынуждает нас сидеть сложа руки, в то время как с каждым новым завоеванием мощь и боеготовность держав оси растет и крепнет. Но в июле 1939-го сопротивление любым изменениям этого закона было еще достаточно сильным, и Конгресс оставил все как было.

1 сентября 1939 года гитлеровские войска ворвались в Польшу, а через два дня, в соответствии со своим союзническими обязательствами, Франция и Англия пришли Польше на помощь. Наш президент, прежде всего в соответствии с указанным законом, объявил о нейтралитете США и о наложении эмбарго на военные поставки всем воюющим странам; после чего, 13 сентября, призвал Конгресс собраться на специальную сессию, чтобы пересмотреть вопрос об эмбарго.