Читаем Загадки истории России полностью

Но, как бывает в жизни, гром грянул в самый неподходящий момент. Один из наперсников княжны, барон Эмбс, вдруг оказался арестованным королевской полицией. В свите княжны он отвечал за состояние ее финансовых дел, и вот выяснилось, что он уже давно не платит по векселям. Справедливости ради скажем, что Эмбс оказался без вины виноватым: княжна в своих расходах не знала никакого удержу, и барон просто не успевал доставать деньги на жизнь, не говоря уж про уплату долгов. К тому же выяснилось, что Эмбс никакой не барон и что у него нет даже документов.

Надо было срочно спасать положение, и княжна Волдомир употребила все свое обаяние на то, чтобы вызволить Эмбса из тюрьмы. Ей это удалось, но денег на оплату кредиторов по-прежнему не было, так что оставался один способ избежать неминуемого позора — незаметно скрыться. Что княжна и сделала, оказавшись в один прекрасный день в Германии. А именно во Франкфурте-на-Майне. И, разумеется, в сопровождении преданных де Шенка и Эмбса. Последний, к слову, перестал быть беспаспортным. Еще в Париже княжна Волдомир получила от Огинского, имевшего право производить в чины, чистый патент на капитанский чин, куда и вписала имя «барона» Эмбса.

Но жизнь — в Париже ли, во Франкфурте — требовала расходов. Нужен был человек, готовый их обеспечить, и он нашелся — некто князь Лимбургский. Холостяк сорока двух лет, он претендовал на герцогство Шлезвиг-Голштинское, имел свой двор, крохотное войско, право награждать орденами, а главное — свой бюджет. Это интересовало княжну Волдомир в первую очередь, и она быстро прибрала князя Лимбурга к рукам. Очарованный ею, он совсем потерял голову и предложил княжне руку и сердце. Но она не торопилась с замужеством и под всякими предлогами оттягивала венчание, требуя от князя лишь одно — денег. И тот не мог отказать своей прекрасной возлюбленной, оплачивая все ее безумные расходы.

А тем временем в окружении княжны появились новые люди, и среди них — шляхтич Михаил Доманский. Как и Огинский, он был эмигрант и мечтал о независимости Польши, отличался большой храбростью и воинским мастерством. К тому же был очень недурен собой, что незамедлительно отметила княжна Волдомир, отнюдь не исповедовавшая монашескую веру. Нет, она любила жизнь со всеми ее искушениями и никогда не скрывала это. Красавец и храбрец поляк пленил сердце нашей героини и вскоре стал ее любовником.

Но альковные дела княжны нас интересуют меньше всего; гораздо интереснее другое: был ли Доманский тем человеком, который, как считают некоторые историки, заронил в ее сознание мысль назваться наследницей российского престола? Конечно, невозможно ответить на этот вопрос со стопроцентной гарантией, однако есть факты, наводящие на определенные размышления, и главный среди них — те изменения, которые произошли в поведении княжны после знакомства с Доманским. Если раньше она называла себя многими именами, но ни разу дочерью императрицы Елизаветы, то именно в декабре 1773 года, когда в ее жизнь вошел Доманский, княжна Волдомир впервые объявила себя наследницей российского престола.

Чем объяснить такой факт? Вероятно, лишь тем, что дыма без огня не бывает, и Доманский действительно навел свою любовницу на мысль «всклепать на себя имя». Но действовал ли он самостоятельно? Едва ли. Скорее всего за развитием событий следили и направляли их некие силы, заинтересованные в возникновении очередной смуты в России.

Но что же это были за силы? Большинство историков отвечают на этот вопрос однозначно: всякая нестабильность внутри Российской империи была на руку так называемым барским конфедератам, выступившим в свое время против политики Екатерины II в отношении Польши, а затем, после своего разгрома, эмигрировавшим в страны Европы. Именно они спали и видели Польшу свободной и ее спасение связывали только с одним — с отстранением от власти Екатерины II, которая, по их мнению, породила все польские беды. Ведь это она сначала посадила на польский престол своего любовника Станислава Понятовского, а потом и вовсе поделила Польшу (здесь конфедераты были не совсем правы, ибо совершенно бешеная инициатива в первом разделе Польши исходила от короля прусского Фридриха И, который горел желанием расширить свои границы за счет польских земель. — Б.В.). Так что как Понятовский, так и Екатерина были одинаково ненавистны конфедератам и падение обоих было их вожделенной мечтой. Они не отказались бы и от физического уничтожения русской императрицы, но поскольку сделать это было чрезвычайно трудно, почти невозможно, главным вариантом избрали вариант с самозванкой.