Читаем Загадки афганской войны полностью

Такое стремительное восхождение по служебной лестнице естественно не способствовало столь же быстрому освоению новых обязанностей. По опыту прежней работы и уровню своей военной подготовки он не был к этому готов. Кроме того, как личность он не выделялся в офицерской среде. Его не знали и ему трудно было рассчитывать на поддержку офицерского корпуса.

Нужно отдать должное М. Рафи который не переоценивал свои силы и не строил иллюзий. Он так и не смог освоить должность Министра обороны и в конце года, под предлогом направления на учебу в академию Советской армии, был освобожден от нее.

В ходе нашей встречи он мало говорил. Внимательно выслушал С. Л. Соколова, а в заключении сказал: — «Я понимаю свою главную задачу — восстановление боеспособности Афганской армии. Все что Вы, товарищ Маршал, рекомендуете я буду выполнять. Опыт Советской армии для нас служит образцом как нужно защищать свою Родину. Без вашей помощи нам будет трудно решить эту задачу в короткие сроки. Я возлагаю большие надежды на советских военных советников. Они очень добросовестны и мы высоко ценим их работу. Я прошу оказать мне лично посильную помощь в освоении своих обязанностей в более короткие сроки. Все высказанные Вами рекомендации мы принимаем с удовольствием.

Сразу же после этой встречи мы вылетели в Кандагар, а в последующие дни в Баграм, Герат и Шинданд, где побывали в трех пехотных дивизиях и частях 5-ой мотострелковой дивизии под командованием генерала Ю. В. Шаталина.

Перед нами предстояла неприглядная картина. Все три пехотные дивизии по сути дела как единое целое не существовали. Возложенная на них задача — охрана большого количества объектов, могла быть выполнена только при условии создания малочисленных гарнизонов силою от взвода до батальона. Для организации более крупных гарнизонов у дивизий не было ни сил, ни средств.

Подразделения, выделенные для охраны, находились на значительном расстоянии друг от друга и не имели связи не только между собой, но и со штабами своих частей.

В местах постоянной дислокации дивизий оставалось максимум до двух пехотных батальонов, которые сопровождали грузы, необходимые для поддержания жизнедеятельности личного состава. Зачастую таким отрядам приходилось пробиваться с боем через территорию, контролируемую мятежниками.

Малочисленность и разбросанность гарнизонов не позволяли вести боевую подготовку и воспитательную работу. В это же время такие условия были благоприятны для воздействия вражеской пропаганды на личный состав.

Интересная деталь — в большинстве населенных пунктов имелись органы государственной безопасности и милиции. По их просьбам туда выделялись войска, которые брали под охрану и защиту не только местные органы власти, но и госбезопасность и полицию, которые вели себя очень пассивно.

Не лучше выглядели и местные органы власти. Не имея связи с провинциальными центрами и столицей, они были предоставлены сами себе. Практически телефонная связь была разрушена мятежниками по всей стране, а для установления радиосвязи хотя бы в звене столица-провинция правительство не располагало радиостанциями. Население получало информацию о положении в стране из уст духовенства, которые в своем большинстве находилось в оппозиции к революционным преобразованиям. Удельный вес духовенства в стране был весьма велик. Служителей Ислама насчитывалось около 300 тысяч человек, а число действующих мечетей и святых мест превышало 40 тысяч.

Если учесть, что около 90 % населения страны исповедовало Ислам, то можно представить какое влияние на умы людей оказывало духовенство.

Особенно удручающее впечатление у нас осталось от посещения 20-ой пехотной дивизии в г. Баграм. Командир дивизии — майор Сейджан прибыл к месту службы всего три дня тому назад и спрашивать с него было нельзя. А положение дел в дивизии было плачевным. 4-ый артиллерийский полк, пехотный батальон 10-го пехотного полка и два батальона 31-го пехотного полка перешли на сторону мятежников в знак протеста против ввода наших войск. В 31-ом пехотном полку осталось всего 60 офицеров из 130 и около 100 из 1300 солдат.

Единственной боеспособной единицей оставался 24-й пехотный полк, расположенный в г. Файзабад на удалении 200–250 км от штаба дивизии.

В вооруженных силах Афганистана 20 пд считалась неблагонадежной, т. к. служила местом, куда отправлялись офицеры, провинившиеся по службе из других частей и соединений. Естественно и настроения офицеров были недоброжелательными к руководству Министерства обороны. К вводу наших войск в Афганистан некоторые офицеры этой дивизии отнеслись отрицательно.

По нашему заключению, дивизия как боевая единица, перестала существовать.