Читаем Загадки афганской войны полностью

Проведение социально-экономических преобразований зачастую сопровождалось неоправданными репрессиями. Все это, вместе взятое, подорвало авторитет партии, порождало у значительной части населения разочарование в Апрельской революции, а потом и сопротивление. В Пакистан потянулась масса беженцев, которые в последующем составили ядро вооруженных формирований оппозиции.

Создавшаяся обстановка негативно отразилась на взаимоотношениях офицеров, которые составляли? всех членов НДПА. И хотя, пока, до поголовного увольнения парчамовцев из армии дело не доходило (в армии имелся большой некомплект офицеров), но недоверие к ним выражалось открыто.

Такие условия создавали неуверенность у офицерского состава и отвлекали от борьбы за упрочение завоеваний революции. Правительство ДРА, по существу, контролировало только центры провинций, опираясь на стоящие там гарнизоны. Последние, в своем большинстве, выполняли охранно-оборонительные функции. В ряде уездных и даже провинциальных центров гарнизоны были блокированы мятежниками — Ургун, Асадабад, Хост.

Малочисленность отрядов мятежников, их слабая вооруженность (преимущественно карабины английского производства и пулеметы) и разобщенность не представляли той организованной силы, которая могла бы противостоять армии. Однако эти условия армией не использовались. Достаточно привести только один пример. Работая в городе Гардез (центр провинции Пактия), я был удивлен содержанием тех донесений, которые поступали отсюда в Генеральный штаб.

Город периодически обстреливался мятежниками из артиллерийских орудий. В обстреле, как правило, участвовало 2–3 орудия, а гарнизон города состоял из одной пехотной дивизии, штаба корпуса и корпусных частей.

Командование корпуса вместо того, чтобы активными действиями частей пехотной дивизии уничтожить противника, беспрерывно слало в Кабул телеграммы. В этих донесениях драматизировалась обстановка вокруг города, численность мятежников указывалась в несколько тысяч человек и ультимативно требовалось подкрепление, так как без них город будет сдан. Когда же удалось заставить пехотную дивизию перейти к активным боевым действиям, то противник в районе города был разгромлен. Его численность, по показаниям пленных, была 300–350 человек.

Аналогичные действия были характерны и для других гарнизонов. Создавалось впечатление, что регулярная армия численностью около 150 тысяч человек перешла к обороне против разобщенных и слабо вооруженных отрядов оппозиции, насчитывающих около 25 тысяч человек.

Из бесед со многими солдатами выяснилось, что они почти ничего или очень мало знают о событиях, происходящих в стране. В то же время, всевозможные слухи, распространяемые недоброжелателями, воспринимались ими за истину, ибо информация из официальных источников доходила до них с большим опозданием или не доходила вообще. Там где отсутствует истинная информация — господствуют слухи.

Зачастую солдаты были достаточно откровенны. Так некоторые из них говорили: «После земельной реформы мы жить стали хуже. Раньше наши отцы земли не имели, но работая у феодалов, зарабатывали на хлеб. Сейчас же и земли у них нет и работы нет, так как землю у феодалов отобрали». На мой вопрос почему же их отцы-бедняки не получили землю ни один из них вразумительно не ответил.

Мне показалось, что в своих высказываниях солдаты не достаточно объективны. Ведь в стране проводилась земельная реформа, направленная на обеспечение бедняков землей, а они эту землю не берут. Тут что-то было не так. Только после беседы с губернатором города Газни я понял причины недовольства солдат.

В городе Газни дислоцировались части 14 пехотной дивизии, в которой мы работали уже несколько дней. Командир дивизии, находившийся в хороших отношения с губернатором, предложил мне встретиться с ним и выслушать его оценку происходящих в стране событий.

Резиденция губернатора представляла собой небольшой каменный дом, огороженный глухим забором и с охранной у входа. Внутреннее убранство кабинета губернатора было весьма скромным.

Командир дивизии майор М. Джафар представил меня губернатору Абдулле Ахад Валеси, после чего, сославшись на неотложные дела, уехал.

А. А. Валеси усадил меня в видавшее виды кресло у журнального столика, а сам сел напротив. Только мы сели, как открылась дверь и вошедший слуга поставил перед нами чашки, небольшой чайник с чаем, вазочки с изюмом, орешками, сладостями. В такой обстановке началась и проходила довольно продолжительное время наша беседа.

После взаимных приветствий и выражения благодарности за предоставленную возможность встретиться, Абдула А. Валенси спросил, что мне известно о его городе. Я знал, что г. Газни является центром одноименной провинции и достаточно крупным торгово-транспортным пунктом. На этом, пожалуй, мои познания и заканчивались, поэтому я и ответил губернатору, что о городе знаю очень мало.