Читаем «Загадка» СМЕРШа полностью

Предложение Барышникова подтолкнуть германскую разведку к активным действиям сообщением «Иосифа» о получении через Лещенко новой стратегической информации ни Абакумов, ни Утехин не поддержали. Они полагали, что это скорее вызовет обратную реакцию — насторожит Кальтенбруннера и Курека и даст им повод для подозрений. Существенно затрудняли реализацию предложения Барышникова и объективные обстоятельства. Они не зависели ни от их воли, ни от их желаний. При всей пробивной способности Абакумова согласование содержания такого рода информации с Генштабом Красной армии и наркоматом путей сообщения могло затянуться не на одну неделю. А времени у них не было.

Казалось, ситуация зашла в тупик, но здесь со стороны Абакумова прозвучало неожиданное предложение. Он рекомендовал Барышникову и Утехину искать решение проблемы не в «стратегических облаках», а на земле, в области человеческих чувств и эмоций. Развивая свою мысль дальше, он предложил идти от жизни и поставить себя на место агентов «Цеппелина». Агентов, которые не за страх, а за совесть выполняют задания, провели в тылу врага больше года, осуществили вербовку ценного агента, через него добыли важнейшую информацию, а она по вине бюрократов от разведки больше двух недель лежит мертвым грузом.

Барышников с Утехиным задумались. Своими неожиданными ходами «от жизни» Абакумов не один раз озадачивал подчиненных и наталкивал на вроде бы не совсем логичные, но в конечном итоге эффективные пути решения самых острых проблем. В ворохе замысловатых выражений, чем порой грешили в своих докладных умствующие начальники, или в запутанных оперативных комбинациях, где терялись молодые сотрудники, он находил то самое главное звено и предлагал тот самый тонкий ход, которые выводили из тупика, казалось бы, безнадежную ситуацию. И на этот раз его предложение навело Барышникова с Утехиным на оригинальную мысль. Ее исполнителем мог стать Дуайт-Юрьев.

Николай, с его резким и независимым характером, был способен на дерзкую выходку и должен был стать тем самым возмутителем спокойствия в «Цеппелине». Барышников и Утехин сошлись на том, что эта выходка должна быть направлена против Курека с Курмисом. Абакумов с ними не согласился — Курмис и Курек являлись лишь исполнителями чужой воли — и предложил искать кого-то повыше. Барышников не стал размениваться на второразрядного чиновника германской разведки и заявил, что надо «бомбить радиограммами» самого Гиммлера. После короткого спора они сошлись на кандидатуре Кальтенбруннера.

Захваченные новой идей, Барышников с Утехиным не задержались в своих кабинетах и сразу же отправились на конспиративную дачу в Малаховку. Там вместе с Виктором и Николаем они занялись подготовкой «крика души» в Берлин.

3 августа 1944 года «Иосиф» через голову руководства «Цеппелина» направил радиограмму лично Кальтенбруннеру. За всю историю Главного управления имперской безопасности Германии это был первый случай, когда агент обращался непосредственно к руководителю такого уровня. Да еще с каким обращением?! В нем «Иосиф» не скупился на хлесткие оценки работы бюрократов от германской разведки.

Тот день стал самым черным для Курека, Курмиса и Бакхауза за все время их службы в разведке. Они не находили себе места в кабинете Кальтенбруннера. Взбешенный обергруппенфюрер не хотел слушать никаких объяснений. Попытки Курека свалить все на летчиков, которые не смогли подготовить самолет, и плохую погоду только распалили его. Такого рева стены кабинета давно не слышали. За пять минут, что бушевал Кальтенбруннер, Курек, Курмис и Бакхауз успели побывать на Восточном фронте и быть разжалованными в рядовые. Они не пытались возражать и искать себе оправдание. Им ничего другого не оставалось, как молча сносить оскорбления. Требовательный телефонный звонок оборвал Кальтенбруннера на полуслове.