При мысли о возвращении к гитлеровцам и встрече с Гофмайером Виктору стало не по себе. Его худенькая фигурка будто стала еще меньше и вызвала в душе Скворцова минутную жалость. Но только минутную, ибо война диктовала свои жестокие правила: формально Бутырин совершил тягчайшее преступление — изменил Родине и искупить вину мог только своей кровью в штрафном батальоне либо совершить подвиг — тихий, но от этого не менее важный — подвиг разведчика. Первые шаги на пути к нему он уже сделал — в 501-м отделении тайной полевой полиции Виктора числили своим. Скворцову не пришлось его долго убеждать пройти оставшуюся часть. Несмотря на молодость, он и Бутырин за год войны познали цену жизни и смерти. На этих безжалостных весах имели значение только дела и поступки. И Виктор дал согласие снова вернуться в тот ад, из которого вырвался всего неделю назад.

После того как был решен этот принципиальный вопрос, а у Королева не осталось сомнений в надежности Бутырина, его подготовка перешла в практическую плоскость. Вопрос обеспечения Виктора убедительной дезинформацией у контрразведчиков не вызвал затруднений. В этом им оказали помощь офицеры оперативного отдела штаба фронта. А вот дальше Сергею и Виктору пришлось поломать голову над тем, как выполнить главную задачу — выйти на абвер. На пути к этой цели стоял Гофмайер. Как полагал Королев, и не без оснований, тот вряд ли по своей воле согласится отказаться от перспективного агента Попова, пользующегося доверием в разведотделе Северо-Западного фронта и у партизан. Выход из ситуации он и Скворцов искали не один день и наконец нашли. С их предложением — рискованным и дерзким — Виктор согласился. Оно позволяло ему отделаться от Гофмайера и поискать удачи в абвере.

В тот вечер Виктор и Сергей засиделись допоздна, шлифуя последние детали задания, когда в кабинет вошел моложавый, коренастый, с шеей и лицом борца комиссар госбезопасности 3-го ранга. Они вскочили с табуреток. Королев махнул рукой и, пробежавшись внимательным взглядом по их лицам, присел рядом. Скованность, овладевшая Виктором в начале беседы, быстро прошла. Ее доброжелательный тон и манера поведения Королева располагали к себе. Обсуждение задания скорее походило на деловую игру. Судя по довольным лицам контрразведчиков, ответы Виктора на вопросы убедили их в успехе предстоящей миссии. На прощание Королев крепко обнял его и, пожелав удачи, покинул кабинет.

На квартиру Виктор вернулся в приподнятом настроении. Доверие контрразведчиков окрылило его. Он старался не думать о предстоящей встрече с Гофмайером и жил мыслью о том, что снова вернул себе право быть своим среди своих. С этим разведчик Северов уснул. Это была его последняя безмятежная ночь перед возвращением в ад.

Весь следующий день Виктора никто не беспокоил. Скворцов лишь изредка деликатно напоминал о себе. Вечером он появился с тяжелым вещмешком за спиной. В руках у него находился трофейный немецкий автомат. Виктор понял все без слов и оделся. Они вышли из дома, сели в машину и отправились на аэродром, где ждал заправленный, с разогретым мотором самолет. Конечной точкой его маршрута являлся район Старой Руссы. По данным контрразведчиков, отделение Гофмайера действовало в ее окрестностях.

На агента «Северова»

«Бутырин Виктор Яковлевич — оперативный псевдоним «Северов», 1913 года рождения, уроженец д. Висунска Николаевской области, русский, беспартийный, в Красной Армии с июня 1941 г.

Контрразведывательную работу любит. Проявляет находчивость и инициативу. Хорошо ориентируется в самой сложной обстановке. Успешно участвовал в серьезных агентурных мероприятиях. Три раз выполнял разведывательные задания за линией, в т. ч. связанные с внедрением в гитлеровские разведорганы.

По личным качествам — волевой, энергичный, дисциплинированный. Всесторонне развит. По своим навыкам, умению и личным качествам может быть использован для выполнения серьезных заданий…»

Глава четвертая

Возвращение в ад