Приятного чтения!

Стивен Сейлор

ЗАГАДКА КАТИЛИНЫ

    Дата глубокий провал

и жестокие кары злодеев:

    Здесь, Катилина, и ты,

прикованный к шаткому камню,

    В лица фурий глядишь,

неотступным терзаемый страхом.

Что сталось с каждым гражданином,

     Случилось с ним,

С тех пор как злобный Катилина

     Покинул Рим?

Сначала был он невиновен,

     А после обвинен,

Но заговор раскрыт, и больше

     Не властен он.

Одни советуют — к оружью

     И взять его.

Но лучше — на него грехи возложим

     И пустим вон.

Что есть истина?

Часть первая

NEMO

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Согласно утверждению Катона… — произнес я и остановился, напряженно вглядываясь в текст свитка.

Яркий свет из окна освещал пергамент, и полустертые буквы плясали у меня перед глазами. Теперь, в сорок семь лет, зрение иногда подводит меня. Я, конечно, могу сосчитать листья на оливковом дереве, растущем в пятидесяти шагах от меня, но с трудом отличаю О от U, а порой даже I от L.

— Согласно утверждению Катона, — снова начал я и вытянул руку, безмолвно читая написанное. — Да это же просто смешно! Катон говорит, что именно сейчас, в июньские календы, сбор сена должен подходить к концу, а мы даже и не начинали!

— Могу ли я кое-что сказать, хозяин? — заговорил стоящий возле моего локтя Арат, предварительно кашлянув. Раб, не достигший еще пятидесятилетнего возраста, давно исполнял обязанности управляющего и надсмотрщика за остальными рабами.

— Да?

— Хозяин, травы еще не отцвели. В этих краях случается, что они созревают довольно поздно. И в прошлом году то же самое было: сено начали заготавливать только в конце июня…

— Видел я, что стало с этим сеном! Целые кипы сгнившей травы в сарае — едва до весны дотянули.

— Но ведь так получилось из-за того, что зимой сильный ветер повредил крышу сарая, а потом пошли дожди, и сено испортилось. И поздний сбор здесь вовсе ни при чем. — Арат опустил глаза и сжал губы. Его терпение, очевидно, подходило к концу, но услужливость не давала проявить характер.

— Но ведь Катон совершенно ясно утверждает: «Собирайте сено в надлежащее время и следите за тем, чтобы не пропустить начало сбора». Пусть Марк Порций Катон и умер сто лет тому назад, но ведь природа за это время не изменилась. — Я взглянул на Арата, который все еще сжимал губы. — И вот еще что… — Я пробежал глазами по списку, ища то место, которое привлекло мое внимание прошлым вечером. — Ах, вот: «Нут, или бараний горох, как его еще именуют, вреден для скота, и его следует отделять от полезных трав». Но вчера я видел, как один из рабов вынес из кухни опаленные семена нута и смешал их с кормом для быков.

Арат на мгновение возвел глаза к небу. Или мне показалось?

— Стебли нута действительно вредны для скота, господин, но не семена. Они вредны и для людей, насколько я полагаю, — добавил он сухо.

— Хорошо, тогда все понятно.

Я закрыл глаза и помассировал пальцами переносицу.

— Ты сказал, что травы еще не отцвели, может, нам и в самом деле стоит подождать со сбором сена. А как обстоят дела на виноградниках? Листья уже появились?

— Да, господин. Мы уже начинаем подвязывать лозы к подпоркам и подрезать их — все, как и говорит ваш Катон. А поскольку он еще говорит, что такую работу следует поручать самым опытным и искусным рабам, то я пойду наблюдать за этим занятием.

Я кивком отпустил его.

Комната неожиданно показалась мне душной и жаркой, хотя полдень еще не наступил. Виски мои бешено пульсировали, и я решил, что это из-за жары, хотя, скорее всего, это было следствие столь усердного чтения текста и спора с Аратом. Я вышел в небольшой садик, где было прохладнее. Из дома донесся неожиданный крик — завизжала Диана, а затем послышался громкий голос Метона: «Не трогал я ее!», сопровождаемый упреками Вифании. Вздохнув, я продолжил путь, прошел через ворота и свернул на тропинку, ведущую мимо загонов для коз, где два раба занимались починкой сломанной ограды. Они едва взглянули на меня.