Читаем Задиры полностью

— А не вдарить ли нам сначала по стаканчику? — предложил Вошка, раскуривая окурок, который он нашарил у себя в кармане.

— Идет! — поддержал Шагги.

— Дай затянуться, Вошка, — сказал Эдди.

— У меня самого ни фига не осталось, — возразил тот.

— Ну дай, — просил Эдди.

— Да иди ты знаешь куда… — выругался Вошка. — Гляди, совсем ведь ничего нет.

— Ну ладно, — сказал Эдди, — я тебе это еще припомню.

И тут он увидел на другой стороне Дана и помахал ему. Дан был немного их старше, то есть лет девятнадцати-двадцати, и тоже входил когда-то в их команду, но теперь женился и утихомирился.

— Работал сверхурочно?

— Все верно, — ответил Дан.

— Видел старину Рэба? — спросил Эдди.

— Да, в пабе около часа назад. Наверное, еще там.

— Ладно, — сказал Эдди. — Пока.

— Пока, — сказал Дан.

— Он, наверное, и дома работает сверхурочно… со своей женушкой, — сострил Пухляк.

— Я бы от такой работы не отказался, — сказал Шагги. — Здорово, наверное, заниматься этим у себя каждую ночь. В маленьком уютном домишке. Чертовски сладко должно быть.

— Да, дело хорошее, — согласился Вошка.

Они притихли, представляя себе это. И тут вдруг Шагги ощутил какую-то внезапную пустоту, будто ему чего-то страшно недоставало. У Эдди глаза заблестели, и, ухмыльнувшись, он произнес:

— Так да растак — в полное удовольствие. — Повернувшись к Шагги, сказал: — Ну ничего, Шаг. Пойдешь в армию, там с этим делом никаких проблем.

— Ты что, в армию собрался? — спросил Пухляк.

— Может быть, — сказал Шагги.

Вошка закашлялся, поперхнувшись дымом от последней затяжки, которую ему удалось вытянуть из окурка.

— Так тебе и надо, поганец, — сказал Эдди. — Хорошо бы, задохнулся совсем.

— А я знаешь что вспомнил? — проговорил Пухляк. — Ту книгу, которую приносил Дан на той неделе.

— Да, классная книжонка, — ответил Эдди. — Тебя тогда не было, Шагги. Дан приносил «Кама Сутра». О всяких способах заниматься этим делом. Оборжешься.

— Я слыхал о ней, — сказал Шагги. — Есть еще одна такая же. «Пахучий сад» или что-то в этом роде.

— Говорят, делают картину по «Кама Сутре», — сообщил Пухляк.

— Надо будет сходить, когда выйдет — сказал Вошка.

— Так что, — нетерпеливо сказал Эдди, — мы идем или нет?

Проходя мимо паба, Эдди и Шагги завернули туда посмотреть, нет ли там Рэба. Он сразу же заорал им через весь зал и начал пробираться навстречу.

— Мы тут собрались на танцы, — сказал Эдди. — Вошка и Пухляк на улице.

— Прекрасно! — воскликнул Рэб. — Я сейчас выйду.

Он допил свою кружку и пошел за ними.

В ближайшем магазине, где продавали спиртное на вынос, они купили несколько банок пива, вино и бутылку сидра. Зашли с черного хода на лестницу какого-то дома, выпили там по банке и, пустив бутылку по кругу, прикончили вино и сидр.

— А я видел тебя вчера, Шаг, — сказал Рэб. — Ты ехал в кузове грузовика.

— Верно. Нас подбросил до центра один шофер.

— До чего здорово, — сказал Эдди, — прокатиться на каком-нибудь мощном грузовике. Нас иногда подвозят на таком до города. Восторг! (Стоишь наверху грузовика и несешься в потоке других машин, ты выше всех, хохочешь, поплевываешь сверху вниз, окрикиваешь девчонок и, сев верхом на борт, раскачиваешься, держась одной рукой. Представляешь, что вторгся в город вместе с наступающей армией. То же самое испытываешь, когда едешь в автобусе, набитом болельщиками, все прохожие останавливаются, чтобы поглядеть на флаги и плакаты, которые развеваются в окнах, а в автобусе дружно горланят песни и стучат в такт ногами.)

— Чертовски здорово! — сказал Рэб.

— Во какой блеск! — подтвердил Шагги.

Да, так оно и есть. Так оно и должно быть. Сила. Высший класс. Блеск! Только так и надо. Несмотря ни на что, веселиться, жить. Во все горло. Мы — люди. Мы — вместе, одна команда. Мы покажем им всем. Пусть знают.

Бросили пустые бутылки и банки в заднем дворе и пошли дальше.

Они выскочили из автобуса у светофора, потому что оттуда до танцевальной площадки было ближе, чем от следующей остановки.

У входа стояла небольшая очередь, ведь надо пройти через пропускной пункт, прежде чем пустят в зал. Там их обыскали, чтобы не пронесли какого-нибудь оружия. Шагги и Вошке пришлось отдать металлические расчески, а Эдди ремень с тяжелой пряжкой.

— Ээ… да как же так? — сказал Эдди, расстегивая ремень. — У меня же брюки спадут.

— Ну тогда тебе придется их снять, — сказал дежурный.

— Ничего, Эдди, — успокоил его Рэб, — хорошо еще, что они не нашли в кармане у тебя ножичка. А ведь у тебя их там целых два, да еще штык, топорик и автомат.

— Давай отсюда, — сказал дежурный, лишь легкая тень пробежала по его насупленному лицу.

Но Рэб не унимался:

— Просто не понимаю, как они проглядели у тебя еще и эту чертову водородную бомбу.

— Ну-ка валите отсюда по-хорошему, — подтолкнул их дежурный.

Как только они вошли в зал, Шагги сразу же почувствовал себя в своей стихии. Выпивка ударила в голову, а музыка была громкой и привычной. Что-то всколыхнулось в нем и с радостным узнаванием поднялось навстречу знакомой мелодии, слившись с ее четким пульсирующим ритмом. Песня, которую играли, была довольно старая, но все еще любили ее.