Читаем Задача – выжить! полностью

— Феликс Натанович, — обратился к мужчине капитан. — Я бойцов привел к товарищу политруку. К нему можно?

— Почему же нельзя? — Голос у Феликса Натановича был глубокий и без всякого следа воспетой анекдотами еврейской картавости, которую я невольно ожидал услышать. — Даже нужно, товарищ капитан. Он мне всех больных уже переполошил – вас звал. Вы уж, будьте так любезны, скажите ему, чтобы не шумел. А то меня он слушать не хочет.

— Скажу, Феликс Натанович. Обязательно.

Кивнув врачу, капитан похромал в дальний угол импровизированного лазарета. Только сейчас я заметил там Терехина. Политрук, голову которого украшал внушительный слой относительно чистых бинтов, сидел привалившись к одному из древесных стволов, служивших подпоркой для тента. Сидел он в какой-то скрученной позе, поджав ноги и спрятав лицо в ладонях упертых в колени рук. На наше приближение он не отреагировал – то ли спал, то ли о чем-то глубоко задумался.

— Товарищ младший политрук!

Услышав голос капитана, Терехин поднял бледное, осунувшееся лицо и посмотрел на нас.

— Вы почему мешаете врачу работать?

Политрук с трудом встал. При этом его немного повело в сторону – видимо, закружилась голова. Сотрясение мозга, подумал я, Терехин поймал стопроцентно. Однако, не обращая внимания на разрешение капитана не вставать, он упрямо поднялся на ноги. Правда, все же стоял привалившись спиной к дереву.

— Товарищ капитан. — Слова политруку давались с трудом. — Я просил врача привести вас и моих бойцов. Отпустить меня самого к вам он отказался…

— С вами, товарищ младший политрук, — перебил капитан, — мы уже все обсудили. И, насколько я помню, договорились, что вы дождетесь возвращения ваших бойцов с боевого задания. Впредь я вам, как командир отряда, в расположении которого вы в данный момент находитесь, приказываю не отвлекать врача от исполнения его обязанностей.

— С задания? — Судя по выражению лица, Терехин пытался что-то припомнить, а потом указал на меня: – Он тоже ходил на задание?

— Боец Найденов, как один из двух подрывников в моем отряде, тоже ходил на задание. Я помню ваши сомнения относительно него, товарищ младший политрук, но, исходя из доклада командира группы, Найденов полностью доказал свою верность Родине.

Это что же, политрук, пока меня не было, успел уже поделиться своими подозрениями с капитаном? Вот ведь какой бдительный оказался. Только пришел в себя, еле говорит, а сразу начинает указывать на меня как на возможного дезертира или, того хуже, вражеского шпиона!

— …На мине, заложенной им, — продолжал тем временем капитан, — подорвалась немецкая машина, в которой погибли вражеские солдаты. После взрыва Найденов, вместе с остальными бойцами группы, открыл огонь по противнику. Я думаю, этого хватит для того, чтобы снять с него подозрения?

По мне – так хватит с избытком. А Терехин, после речи капитана, долго молчал, переводя взгляд с него на меня и обратно. Но в конце концов он кивнул. Хотя я сомневаюсь, что бдительный политработник так легко от меня отстанет. Словам капитана он, конечно, поверит, но потом сам их перепроверит. И не один раз.

— Товарищ капитан, — продолжил после длительной паузы Терехин. — Я считаю, что нам необходимо продолжить идти на соединение с действующими частями Красной армии. И считаю, что вы, как командир Красной армии, должны поступить так же.

— Политрук. — Капитану было сложно стоять опираясь на костыль, и он, махнув Терехину, чтобы тот присаживался, и сам опустился на стоящий рядом чурбачок. — Мы уже ведь говорили с тобой на эту тему.

— Товарищ капитан. — Политрук упрямо продолжал стоять, заставляя капитана задирать голову. — Вы, как и я, давали присягу…

— Я помню присягу! — Капитан раздраженно, будто отметая слова Терехина в сторону, махнул рукой. — И продолжаю выполнять ее. Подумай сам, политрук! У меня восемьдесят бойцов, треть из которых ранена. Сколько дойдет до фронта? Сколько перейдет через него?

— Товарищ капитан… — Терехин попытался перебить капитана, но тот его проигнорировал.

— А с этими мне что делать? — Капитан, упорно не замечая попыток Терехина вставить слово, обвел рукой лежащих в лазарете раненых. — Пристрелить или здесь бросить? Пойми, политрук, если мы пойдем через фронт – большинство моих бойцов просто не дойдет. А остальные – лягут при переходе через линию фронта. Зачем зря гнать на убой людей, если каждый из них может бить врага и здесь? Мы же не в своем тылу сидим! Здесь немцев не меньше, чем в окопах на передовой.

Политрук уже не пытался перебивать. Он просто слушал, мрачнея лицом все больше и больше. Видимо, слова капитана, с моей точки зрения вполне логичные и обоснованные, до него не доходили.

— Когда на вас вышли в лесу, — продолжал тем временем капитан, — мои бойцы уничтожили вражеский аэродром, потеряв при этом только одного человека в перестрелке с вами. Вчера без потерь вернулась группа, уничтожившая немецкий мотоцикл и два грузовика. Мы воюем, политрук! Воюем не хуже, чем на передовой.