Читаем Задача – выжить полностью

Челюсть отвалилась. Со стороны себя не видела, конечно, но, предполагаю, глаза тоже стали размером с чайное блюдце каждый. Я заметила, как на и без того тёмном полотнище расплывается ещё более тёмное пятно. Да и снизу, на полу, откуда-то из-под конструкции, появилась тёмно-красная струйка – то-о-оненькая. Маленький такой ручеёк. Кстати, тряпка перестала дёргаться, а до меня стало мало-помалу доходить, что вот это совсем не какая-то там проверка способностей ученицы. Всё гораздо страшнее на самом деле.

И конечно же, мои догадки подтвердились…

– Отлично, Цыпа! – оценил мои действия Грол и даже как-то по-стариковски всплеснул руками: вроде безмерно счастлив за собственную внучку, которая только что наконец-то сделала первый в своей жизни шаг.

Не знаю, что он там себе чувствовал и думал, но первый шаг в тот день я действительно сделала. Шаг вопиющий и страшный. Учитель же прямо-таки театральным жестом махнул Дену. Тот подошёл к конструкции, что-то там с ней сделал, и натянутое полотнище тёмно-синего цвета упало на пол.

Ком застрял у меня в горле. На раме висел человек. Распятый человек. Впрочем, контур тела, в который я метала ножи, изначально показался странным. Помню, подумалось тогда, что люди так не ходят. Ну, с растопыренными в стороны руками не ходят. Но мысль о несуразности изображения как появилась, так и ускользнула: не до раздумий было, ситуация к вдумчивому анализу не располагала. Да и, собственно, много ли вообще думают дети в восьмилетнем возрасте с небольшим гаком? Какие там мысли? И хотя, в отличие от нормальных детей, думать, невзирая на возраст, меня сама жизнь заставляла, всё равно думалось почему-то мало.

Я ждала чего угодно от этой встречи с Учителем, даже собственную смерть предполагала, хоть и не верила. Действительность же снова превзошла любые ожидания. Дело-то вон как обернулось. Силуэт на полотнище повторял положение жертвы. Потому и колыхалась тряпка: он же дёргался при попадании ножей, хотя и прикручен был к каркасу намертво, чтобы исключить такую возможность. Ведь если б его подвесили так, чтобы он был не в состоянии воздействовать на полотно, то есть слишком далеко, мог бы случиться перекрут ножа. Метала же, ориентируясь на тряпку, а не на тело, распятое за ней.

Человек, к слову, был ещё жив, и я его узнала. Это был тот самый Зак, который держал Шныря на пере, требуя вернуть деньги. И, честно говоря, мечты поквитаться с ним мою голову не раз посещали. Но чтобы так? Нет! Даже в кошмарах своих такого ужаса не видела.

Он ведь, наверное, ещё и мычал от боли, когда в него, живого, пронзая тряпку, втыкались мои ножи. А я не слышала. Вот вообще. Может, если б знала, что он там, так специально бы прислушивалась и тогда, возможно, что-то смогла бы различить. К тому же сильно гудит вентиляция, как приточная, так и вытяжная, откуда-то из зала продаж магазина доносится громкая музыка (я там голографическую панель видела), плюс учитель постоянно бубнит мне. Захочешь услышать слабые стоны – хрен услышишь. К тому же могли ещё накачать какой-то химией, чтобы не орал громко, ну и моё состояние учитывайте.

Рослый парень обвис, потеряв сознание, но ещё дышал, натужно и со всхлипываниями даже. Через нос дышал, потому что рот был заткнут. Но что такое рот, когда у каждого человека его возраста имеется нейросеть? Отправить сообщение в полицию или своим людям, которые смогут выручить, можно на раз-два. Грол что, не понимает? Ведь скоро тут будет не протолкнуться от стражей правопорядка. Или он решил убийство на меня повесить? Зак ещё не сдох, это верно, однако и не жилец уже. Из лекций по анатомии помнила: если кровь тёмная идёт, значит, без срочной медицинской помощи хана. А тут что-то не заметно суеты по оказанию реанимационных услуг. С пробитой печенью и почками долго не живут. Да что творится-то?!

И вдруг:

– Добей!

Команда звучит неожиданно. Как удар хлыста или звонкая пощёчина. Голос учителя страшен. Мне тоже не по себе, мягко говоря. Руки трясутся, саму всю колотит. Никак не получается совладать с собственным телом. Да и как бы объяснить… В общем, одно дело – метать ножи в мишень и совсем другое – в живого человека. Согласна, в мечтах своих наивных я этого Зака, убивала уже много раз и по-всякому. Каждая его следующая смерть была более жестокой, чем предыдущая. Но то в мечтах. Тут же надо было убить по-настоящему. Естественно, я медлила и даже вроде бы что-то мямлить пыталась.

Вот только Грол был неумолим, и происходящее, чем бы оно ни было, точно не просто демонстрация моих умений.

– ДОБИТЬ!!!

Новый приказ вроде пинка под задницу – для приведения мыслей в порядок и ускорения. Прозвучало так, что я не посмела ослушаться. Рука сама, практически без моего участия, закрутила последний из шести ножей, отправив его в короткий полёт. Соглашусь с тем, что силёнок тогда было мало, зато ножи тяжёлые. Относительно, конечно, но веса хватало, чтобы пробить человеческую плоть. Она ведь, плоть эта, такая податливая…