Читаем Задача – выжить полностью

– Да я бы и не против. Но понимаешь, деньги вот прямо сейчас понадобились. А долг – это ведь долг, верно? Проигрался – верни. Справедливо. Я ведь правильно говорю, не?

Теперь толпа гудит одобрительно уже в его поддержку.

– Зак, верну я. Ты же меня знаешь. Всегда возвращаю.

Но этот Зак, видимо, решил отыграться за своё фиаско и не соглашается.

– А сколько ты должен? – спрашиваю я.

– Сто пятьдесят два кредита, – бурчит в ответ Шнырь.

– Кому переводить?

Для него денег нисколько не жалко. Это же Шнырь. Мой друг. Единственный друг.

Рассчиталась, в общем, и мы пошли на выход с базара. Да только приключения ещё не закончились, самое интересное было впереди.

Куда Шнырь ходил на тренировку, я знала. На самой тренировке, понятное дело, не была, но не в том суть. Сначала даже не поняла, почему он не пошёл прямой дорогой. Потащил какими-то закоулками, тёмными переходами. А это, оказывается, он так возможную погоню путал. Это я ни сном, ни духом, всё ж по-честному было. Зато Шнырь точно знал: не выпустят нас с такими деньгами. Если б всего пару-тройку битов выиграла, так и не тронули б – ради рекламы: дескать, всё по-чесноку. Но там больше трёх сотен на круг вышло, а это совсем другие деньги. На дне и за пару бишек грохнуть могут.

Короче, Шнырь меня тащит, а мне весело. Мне всё казалось, что в какую-то игру играем. Но не игра то была. Нас встретили. Не получилось у парня вывести меня безнаказанной.

– Оу-у-у! Шнырь, и снова здрасти! – лыбится здоровый лоботряс.

Вся кодла в сборе. Как сообразили, где искать, история умалчивает. Нам не сказали, а мы и не спрашивали. Не до того было.

Вот тут я уже начала понимать, что творится какое-то непотребство. Шнырь меня себе за спину задвинул.

– Чего ты хочешь, Зак? С тобой рассчитались сполна.

– Это ты так думаешь. Вот только сдаётся мне, малявка не случайно появилась. И надо же какая меткая, да? Вот и возник вопрос: а не специально ли ты её привёл? Хотел обуть нас на серьёзные деньги? Так не делается, Шнырь. Ты не прав. Ответить бы надо.

– И ничего он меня не звал, – высунула я свою рожу из-за спины друга. – Я сама пришла.

– Цыц, мелочь, – шикнул на меня Шнырь.

– Правильно, – осклабился верзила. – Пока парни разговаривают, девка молчать должна. Ну так что, ответишь за подставу?

– Не было подставы, Зак. Она правду говорит. Таскается за мной везде. Прилипла – не оторвёшь.

– Так женись! – ржут пацаны. – Ещё чуть – и она в сок войдёт. Знатная жена выйдет.

Мне обидно до слёз. Они ведь даже не над Шнырём потешаются, а мою внешность троллят. А ещё этот: прилипа-а-ала, таска-а-ается… Ну хоть плачь. Так-то он никогда меня не гнал. Кривился? Было дело. Пацан ведь, это нормально. А тут прямо вот обидные вещи говорит. Теперь-то понимаю, что таким образом выгородить пытался. Отвести угрозу именно от меня. А тогда…

– Да вы на себя в зеркало смотрели? – отвечаю ржущему стаду молодых жеребцов. – С такими сморчками мутить – себя не уважать. Как есть уроды.

Естественно, такой ответ сама бы ни в жизнь не придумала. Но житие в казарме, где народ не стесняется в выражениях и прочем, накладывает отпечаток. Слышала однажды, как одна их наших сильно потасканных и побитых жизнью «красоток» отшивала непрошеного претендента на секс. Вот и повторила почти слово в слово. Правда, тем самым только хуже сделала.

Драка вспыхнула мгновенно, едва я успела закончить свою обличительную речь. Вот только что мы вдвоём могли сделать? Их было на два человека больше. Меня же как бойца в тот момент даже рассматривать не стоило, так что, по сути, Шнырь один против четверых схлестнулся. А дрался он здорово. Правда. Двигался красиво, это даже я поняла, даром что дура набитая. Но победило в тот раз количество, а не качество. Мне, соответственно, тоже досталось по соплям: в стороне ж не стояла, в самую гущу лезла, так хотелось помочь другу. Правда, больше мешала, но от души же старалась.

Кончилось всё довольно быстро, когда нож верзилы оказался у горла Шныря. Я сидела на заднице и размазывала кровь, струящуюся из остатков носа.

– Выбирай, малявка: жить твоему женишку или нет? – предложил заводила шайки.

А выбор был прост. Возвращаю деньги – нас отпускают с условием, что больше никогда не сунемся в игру. Если же не захочу этого сделать, Шнырь умрёт, и я вместе с ним. Никто нас не найдёт. Они даже гнева Грола почему-то не боялись, ведь понимали же, что если отпустят, то молчать не будем.

Именно поэтому я не стала включать жадину – в надежде наябедничать кому следует. Мы ж не абы на кого работаем – на самого Грола, мать его ети. Учителя тут все уважают и боятся.

Однако на самом деле личная жаба верещала от возмущения, прямо вот благим матом заходилась. Это ведь, по сути, был первый мой заработок, который не надо отдавать в общак. То, что на основной работе подавали, естественно, сдавалось. Но если смог в выходной разжиться левыми деньгами, то всё твоё. Понимаете, каково мне было? Одно дело – погасить долг друга, тут, как говорится, сам бог велел. И другое – когда кровное внаглую отнимают. Жаба душила со страшной силой.