Читаем Задача – выжить полностью

Не знаю почему, но вместо страха на меня накатила полнейшая апатия. При этом вышеупомянутое любопытство сохранилось. А сам этот кто-то, невидимый в кромешной темноте, почему-то представлялся неким потусторонним существом, обитающим здесь и поедающим то, что выбрасывают. Помойка же, а меня именно что выбросили. Выбросили из жизни – за ненадобностью. Такая уродина, как я, могла б понадобиться разве что родителям, но их больше нет; теперь же, со сломанными руками-ногами, так и вовсе никому не нужна.

На мой вопрос относительно его гастрономических пристрастий невидимый товарищ скрипуче заржал. Очень было похоже, что у него те же проблемы со связками. Правда, что такое связки, я тоже не понимала, но так говорили врачи в клинике.

– Некоторые меня называют людоедом, – отсмеявшись, сказал невидимка, – но людей я если и ем, то не в этом смысле. Тем более ты себя видела наверно? Такую страшилу, как ты, есть – кусок в горло не полезет. Да и худая больно, одни кости, без мяса почти.

– Зачем я вам?

Я имела в виду, что такая уродина, да ещё поломанная, даже на еду негодная, выброшенная на помойку, никому не нужна. А он тем не менее сидит рядом и разговаривает со мной.

Вопрос был слишком простым для заложенного в него смысла, но меня поняли.

– Знаешь, Копчёная…

– Меня зовут Ми… – попыталась я подсказать своё имя.

– Теперь тебя будут звать так, как я скажу. – Голос невидимого собеседника остался спокоен, но вот интонация… Произнесено было так, что перечить я не посмела. – Ещё окончательно не решил, но пока будешь Копчёная. Так вот, глупцы те, кто считает, что бывают бесполезные люди. Я найду дело для тебя. Запомни главное: тебя выбросили – значит, не нужна. Считай, что умерла. А я тебя нашёл, и теперь ты принадлежишь мне по праву нашедшего. Подлечим и приставим к делу. Сейчас мы ждём помощников. Нести на руках тебя опасно, слишком много переломов, как бы не навредить ещё больше. Дальше видно будет.

Этот странный человек (а то, что человек, я уже не сомневалась) что-то вколол мне. На фоне общей боли укол почти не почувствовала, но отключилась мгновенно.

Вообще, после нападения пиратов на корабль и гибели родителей моя жизнь превратилась в постоянную череду вспышек и отключений. Моё согласие на это как-то забывали спросить. И началось всё с той самой плазменной гранаты. Она погрузила сознание во тьму, а вспышкой было включение в больнице. Потом в приюте, когда били, часто теряла сознание. Далее похищение и удар по голове, вследствие которого новая тьма, а за ней – очередная вспышка и падение, и снова тьма. Разговор с невидимкой, укол, и вот опять…

Надо мной нависает худое, вытянутое лицо. Сказала бы лошадиное, но про лошадей тогда как-то не подумалось.

– Вылезай, Копчёная. Хорошего помаленьку. Тебя Шнырь давно ждёт.

Кто такой Шнырь, кто сам этот, с лошадиной рожей, я, естественно, не знала. Я вообще ничего не знала. Но одно поняла однозначно: придёт время – все, что надо, узнаю, а пока лучше молчать, если не спрашивают. Да и ежели спрашивать начнут, молчание тоже предпочтительней. Прав был тот невидимый в темноте собеседник: старая жизнь закончилась. Мила Герасимова умерла. А кто родился вместо неё на свалке… Как сказал невидимка, там видно будет.

Шнырём оказался пацан. Вертлявый, как угорь. Казалось, он вообще на месте стоять ровно не умеет и его тело живёт отдельной от хозяина жизнью. Зато когда он находился в движении, на него было приятно смотреть. Он двигался с грацией танцора, ловко уклоняясь от спешащих навстречу людей. Целого потока людей. Я столько сразу никогда в жизни не видела. Людское море, впрочем, нет, скорее полноводная река.

От неожиданности происходящего я замешкалась, и меня чуть не подхватило потоком. Шнырь вовремя заметил и, дёрнув за руку, затащил меня в какой-то боковой отнорок.

– Ты чего пасть раззявила, малявка? Людей никогда не видела? – зашипел на меня. Он был постарше года на четыре.

Что я могла ответить? Только головой помотала отрицательно. Действительно ведь не видела. Откуда? Вернее, видела, понятное дело, но чтобы столько и сразу – никогда. На исследовательской станции, где раньше жили и работали родители, такого движняка ни разу не случалось, да и мне особо некогда было по коридорам станции шляться. Дом, ну в смысле квартира на станции да детский сад для детей работников – вот, собственно, и всё, что могла наблюдать. А тут…

– Ха-ха-ха-а-а! – засмеялся провожатый. – Ты откуда свалилась? С неба, что ли?

И снова ответа у меня нет. Технически-то так и было. Именно с неба, если не брать в расчёт, что не свалилась, а сбросили. Мне вдруг обидно стало до чёртиков.

– Сам дурак.

Однако пацан не обиделся. Он схватил меня за руку и потащил за собой.

– Пошли, Учитель ждать не любит, так что надо поторопиться. Ты, главное, под ноги смотри и не споткнись, а то затопчут – даже не заметят.

Мы снова двигались против людского потока. Шнырь тащил меня за собой, и мне оставалось лишь шустрее перебирать ногами и следить, чтобы не споткнуться. Но любопытство возобладало, несмотря на зарок молчать.

– А кто это?