— Это сложно. Я сейчас не могу себе позволить купить материалы. Но у меня есть план. — Я показываю на объявление: «Обувь, которую не забрали в течение четырнадцати дней, будет пожертвована на благотворительность». — Я понял, что могу выставлять эти туфли на продажу через сайт eBay, а потом действительно отдавать какую-то часть вырученных денег на благотворительность. В результате я стал получать вполне приличную прибыль. Но иногда люди оставляют только одну туфлю, которую я не могу ни продать, ни пожертвовать, — раньше такую обувь я просто выбрасывал. А потом мне пришло в голову использовать отдельные ее части. Открой вон тот ящик.

Мэг достает мешок с кожаными обрезками, они все разных цветов.

— Ты знаешь, есть такие очень дорогие сумки, сделанные из маленьких и больших кусочков других дорогих сумок? Я хочу делать то же самое с туфлями.

— Это гениально. — Мэг хлопает в ладоши. — Я всегда знала, что ты гений.

— У меня уже почти хватает на еще одну пару.

— Когда ты находишь время на это? — Она дотрагивается до моей руки. Ладонь Мэг ледяная, и я вздрагиваю от ее прикосновения. Она это замечает и убирает руку. — Мне просто показалось, ты замечтался.

— Да, я странный парень.

— Простите, кого здесь нужно прибить, чтобы наконец обслужили?

Мой первый клиент сегодня — бизнесмен в итальянском костюме. Грубый. Одной рукой он выбивает барабанную дробь по прилавку, а другой держит черные оксфордские «блачеры» от «Коул Хаан». Магазинная цена — около двухсот долларов, бюджетный вариант.

— Может, вы могли бы починить это, если не очень сложно. — Мужчина теребит отлетевший каблук. — Мне они нужны прямо сейчас.

Я подхожу к нему, оставив Мэг.

— Конечно, сэр, но у меня есть и другая работа на очереди перед вашим заказом. Мне придется взять с вас за срочность, — лгу я.

— Да. Все, что угодно. У меня через час жизненно важная встреча.

Жизненно важная! Я бы хотел, чтобы что-нибудь такое произошло и со мной.

Я осматриваю ботинок. Каблук стерся на 2,5 сантиметра, к тому же он не выглядит фирменным. Этот парень купил пару дорогой обуви много лет назад и с тех пор пользовался ими, чтобы производить впечатление на клиентов. Наверное, если осмотреть его костюм, обнаружится, что он тоже поизносился. Я собираюсь сделать ему скидку на ремонт. Но потом вспоминаю о все увеличивающейся стопке счетов и о маме, которая вчера над ней плакала. К тому же он наглец.

— Шестьдесят долларов. — говорю я.

— Шестьдесят? В Сент-Луисе я платил…

— Это Саут-Бич, а не Сент-Луис, и ботинки вам нужны срочно. — Но я все-таки уступаю. — Ну хорошо, пятьдесят. Я все сделаю за двадцать минут.

Через четверть часа я отправляю его своей дорогой.

— Удачи!

Как только он уходит, Мэг жестом подзывает меня.

— У меня есть идея, — говорит она в перерыве между приходами клиентов — Если бы принцесса Викториана появилась на публике в твоих туфлях, все бы захотели такие же. Ты бы тогда смог брать тысячу долларов за пару!

— Да уж, а если бы у лягушки были крылья…

Но потом я решаю, что это интересная идея.

Я видел достаточно состоятельных людей, чтобы понять, что на самом деле они больше всего хотят казаться богаче, чем есть на самом деле.

— «Моя обувь — это специальная обувь для взыскательных ног», — цитирую я Маноло Бланика, дизайнера обуви. — Может быть, ты и права. Кто, как не принцесса, достоин носить ее?

— Никто, — соглашается Мэг.

— Но есть одна проблема. Как мы договоримся с ней?

— Дай ей одну пару. Ты сказал, что Викториана показалась милой. Может, увидев, как восхитителен твой дизайн, она сама захочет иметь твои модели и не придется ее убеждать. А потом ее сфотографируют в пьяном виде вываливающуюся из лимузина, и на всех снимках она будет в твоих туфлях. Тебе надо с ней снова поговорить.

Внезапно я слышу шум, доносящийся из холла, который может означать только еще одно появление Викторианы. Я бегу, чтобы проверить.

Не она. Просто ее собака. Плюс три телохранителя, два отельных служащих, шесть плавающих лебедей и куропатка в грушевом дереве.

— Безуспешно? — спрашивает Мэг, когда я возвращаюсь.

— Безуспешно, но я еще попытаюсь.

Глава 4

Весь остаток дня я не могу думать ни о чем, кроме идеи Мэг уговорить принцессу Викториану надеть мои туфли. Я так не волновался… да может, никогда в жизни. Сегодняшний день очень суматошный, сидеть и мечтать некогда, но это даже хорошо. Отдирая набойку или прострачивая шов, я пытаюсь спланировать, как это можно было бы организовать. В шесть я решаю закрыть мастерскую на час, чтобы поужинать. Мама должна быть дома, и я хочу ей об этом рассказать. Мэг уже ушла, но ее брат Шон говорит, что разрешит нашим клиентам оставлять обувь для починки в кофейне. Если, конечно, они вообще будут.

Когда я наконец освобождаюсь, на улице идет дождь. Но я все равно лечу домой на своем велосипеде как на крыльях.

Подъезжая к дому, я понимаю — что-то не так. Свет не горит, не включен кондиционер. Мама сидит на диване и обмахивается журналом.

— Привет, никогда не угадаешь, кого я сегодня видел, — говорю я.

— Ой, Джонни.