Читаем Зачарованный апрель полностью

Миссис Уилкинс смотрела в окно клуба на авеню Шефтсберри. В то время как ее глаза бесстрастно наблюдали за усиливающимся дождем и чередой забрызганных грязью омнибусов, душой она была уже на Средиземном море, под ласковым солнцем, среди цветов. Особенно ярко она представляла себе глицинию, хотя никогда в жизни не видела ее и даже не знала, дерево это или цветок. Ей было все равно. Чем бы она ни являлась в действительности, она цвела — это самое главное. До появления в Лондоне ранних весенних цветов оставалось еще много времени, да и те были очень дорогими. Скудное английское лето тоже не могло предложить в этом смысле ничего роскошного. А миссис Уилкинс безумно любила цветы. Она отдала бы все, чтобы оказаться вдали от сырого, промозглого города. Итальянское поместье представлялось молодой женщине волшебным видением.

Она начала думать, что, возможно, провидение предназначало ее сбережения именно для аренды небольшого средневекового замка. «Возможно, нет, вполне возможно, что это именно так. Я ведь сама не знаю, для чего откладываю деньги. На это придется потратить только часть, и, может быть, не такую уж большую. Замок очень старый, наверняка обветшалый, а раз так, стоимость аренды не должна быть слишком высокой. В конце концов, я готова примириться с некоторыми неудобствами, если это снизит цену. Ведь не будут же за дом, в котором, скорее всего, нет даже электричества, запрашивать целое состояние. Боже, но что за глупость пришла мне в голову! Не стоит даже мечтать об этом».

Бедняжка давно уже была уверена, что в ее жизни не может произойти ничего особенного. Жизнь с мужем обернулась однообразной чередой дней и месяцев, похожих друг на друга, заполненных хозяйственными заботами и постоянным недовольством мужа, что нечего было и думать о семейном счастье.

Она отошла от окна, с досадой махнув рукой, и направилась к двери, чтобы взять пальто и зонт. В это время омнибусы будут переполнены, так что придется выдержать борьбу за право втиснуться туда, а по пути домой еще зайти в магазин и купить немного палтуса. Ее муж не очень-то любит рыбу, за исключением лососины и палтуса, а без рыбного блюда обед никогда не будет полным. Хозяйственные заботы едва ли не целиком поглотили молодую женщину. Вспомнив о покупках, она немедленно задумалась о муже и навсегда забыла бы о своих мечтах, если бы неожиданно не увидела знакомое лицо.

Выходя из курительной комнаты, она обратила внимание, что за столом, заваленным газетами и журналами, сидит миссис Арбитнот и сосредоточенно изучает первую страницу «Таймс». Эта дама принадлежала к одному из многочисленных религиозных движений и считала своим долгом заниматься делами бедняков. Они с Мел-лершем были знакомы и иногда вместе отправлялись на выставки импрессионистов.

В Хэмпстеде было много художников. Нельзя сказать, что мистер Уилкинс без ума от искусства, но его сестра замужем за одним из местных живописцев, и благодаря родственным связям миссис Уилкинс попала в общество людей, которых совершенно не понимала. Вскоре искусство начало пугать ее. Она не разбиралась в живописи, по крайней мере, настолько, чтобы судить о работах художников. Не то чтобы у молодой женщины не было вкуса, просто робость не позволяла ей прямо высказывать свое мнение. Когда нужно было поддержать светскую беседу о картинах новых знакомых, миссис Уилкинс не знала, что сказать, а если бы и знала, скорее всего, никто не стал бы ее слушать. Платья, выдержанные в духе строжайшей экономии, тихий голос и природная застенчивость делали ее практически невидимой в любой мало-мальски шумной компании, и поэтому на вечеринках она неизменно скучала. За все годы, которые семья прожила в Хэмпстеде, она так и не нашла подруг. Родственники мужа, все как один самодовольные и шумливые, не вызывали у нее особого желания общаться с ними. Поэтому она всегда сидела в уголке, заброшенная и одинокая, и мечтала только о том, чтобы вернуться домой, где чувствовала себя более или менее сносно.

Напротив, мистер Уилкинс был желанным гостем на дружеских встречах. Его веские, обдуманные суждения об искусстве выслушивались с неизменным вниманием. Ни слова больше, чем необходимо, и ни слова меньше: казалось, что произнесенная речь была тщательно подготовлена. Эта манера говорить вызывала безусловное доверие, что не могло не отразиться на адвокатской карьере мистера Меллерша самым благоприятным образом. Собственно говоря, именно этого он всегда и добивался. Превыше всего мистер Уилкинс ценил свою карьеру и делал все, чтобы упрочить свое положение. К сожалению, его жена была слишком тихой и домашней, чтобы заводить полезные знакомства. В свое время Меллерш женился на Лотти не без задней мысли о том, что она сможет помочь ему в делах, но вскоре убедился, что напрасно на это рассчитывал, и стал уделять жене ничтожно мало внимания.