Читаем Забытый выбор полностью

Денис отметил про себя, что всем «тёмным» делам Кипрова более десяти лет. Это могло означать, что новое тысячелетие он начал относительно чисто. «Или так ,по крайней мере, нам должно казаться» – подумал про себя Волчаков. – «Дел в итоге оказалось даже больше чем я рассчитывал. Есть в чём покопаться. Жаль лишь, что ни один из следователей, работавших над этими делами в то время, сейчас уже не на службе. Хотя посоветоваться это не должно помешать» – Денис продолжал копаться в бумагах: «Дильман, Дильман» – бормотал он, – «Кто же ты? Нигде у нас о тебе ни слова. Степан Петрович, вроде, упоминал, что его знает Алик, владелец одноименного заведения. Но этого невообразимо мало. Может Добрич зря переживает?».

Во время этих мыслей в кабинет к Волчакову протиснулась голова и произнесла: «Здорова!». Данная часть тела принадлежала Эдику. Эдику Солнцеликову. Эдик был коллегой Дениса из соседнего отдела. Причем если Волчаков олицетворял собой всё самое лучшее, что может быть в человеке и в представителе власти, то Солнцеликов наоборот, самое худшее.

Эдик был ровесник Дениса, но будучи на службе столько же лет, сколько и последний, не добился ровным счётом ничего. Нет, он приходил на работу вовремя, раньше тоже не сбегал. Со всеми другими коллегами, а особенно с начальством был до тошноты вежлив. После разговора с ним оставалось ощущение, что тебя вымазали медом. При этом со своими подчиненными он был совершенно другим. Половина слов была абсолютная брань и маты. Причем складывалось впечатление, что он гордится этим.

Треть дня Эдик проводил в разговорах со своими друзьями, к которым он обязательно обращался «братан». Диалоги эти не славились наличием интеллекта. Как правило, разговор шёл либо о чьей-то машине, либо о чьей-то бабе, причём именно не о девушке, а о бабе, или о том, как хорошо жить на земле таким чётким пацанам, как Эдик. По работе он делал ничтожно мало, а если делал, то об этом знали все – начиная с уборщиц, заканчивая начальниками, причём даже других отделов. Получив хоть какое-то задание сверху он обходил абсолютно всех коллег по цеху и, как бы невзначай, а порой и не как бы, говорил что-то вроде «Вот мне тут дали кое-какую работёнку. Сразу видно, что что-то сложное. Посмотри у тебя было такое? Было? Да? Да ну, чё ты гонишь, такого у тебя не могло быть. Может быть что-то похожее, попроще». Эдик яростно хотел быть среди уважаемых следователей, чтобы его мнения тоже спрашивали. Поэтому когда кто-то заходил к нему и случайно говорил о том, что не знает как поступить, Эдик вставал в боевую стойку.

– Что, Кирилл, не получается что-то? – интересовался Эдик, – это бывает, я пока свою первую сотку дел не сделал, тоже ошибался, а потом решил, что хватит!

Кирилл был ещё молодым сотрудником и ещё не знал всех особенностей Эдика, чем тот с удовольствием пользовался.

– Так ты уже сто дел закрыл?

– Охохо! Еще на втором году службы!

– И перестал ошибаться?

– Ты думаешь я за свой базар не отвечаю? Так тебе нужна помощь или нет?

– В общем-то нет, я уже у Дениса спросил.

– У Дениса? – Эдик всегда вытаращивал глаза и кривил лицо, словно начинало пахнуть тухлой капустой, когда слышал имя «Денис». – Нашёл у кого спрашивать!

– А Степан Петрович сказал, что лучше к нему.

– Это тебе так наш любимый шеф сказал? Прямо он? Лично? – продолжал нападать Эдик.

– Ну-ну да, – уже заикаясь отвечал молодой Кирилл.

– А ты знаешь почему он так сказал?

– Ннет… – еще тише промычал Кирилл.

– Потому что Степан Петрович думал, что я слишком занят. А к этому волчёнку тебя отправил потому что у него работы нет, ничего серьезное ему не доверяют. Давай показывай, что там у тебя.

Посмотрев с умным видом на листки, Эдик поднимал глаза на Кирилла и резко спрашивал:

– И в этом ты не можешь разобраться? Позор! Я даже помогать тебе не буду! Я то думал, что у тебя что-то мощное, а тут делов-то на пять минут. Теперь ясно почему шеф тебя к Денису направил. Для него как раз.

На самом деле Эдик, разумеется, не знал как решить это дело, но с помощью возраста и бесконечного гонора он умудрялся дурачить молодых сотрудников. У него были свои, специально выдуманные им, фразочки, которыми он очень гордился и считал их невероятно остроумными. Вот скажет так причмокивая пухлыми губами «маааленькая папина девочка (дочка)» – это его такое обращение ко всем девушкам, когда настроение хорошее. Или, если необходимо было ответить шутливо на оскорбление он употреблял что-то вроде «мужской половой орган в отходах жизнедеятельности», только, разумеется, каждое указанное выше слово, нужно менять на мат и просто нецензурное слово соответственно. Сказав это, он улыбался во весь рот и начинал смеяться. Смеялся даже после того, как объект ответа уже давно как вышел.