Читаем Забытый князь полностью

Когда вошли внутрь, в нос ударил запах затхлости. Давно не топились печи, и дух жилого со временем выветрился. Кошка занялся растопкой печей. Вскоре над хоромами показался дымок. Жизнь входила в старое жильё. Первый обед был как праздник. Во двор вынесли столы, составив их в один общий. Вытащили старые, покрытые пылью времён, чаны. Затрещали костры. Запахло жареным мясом. Прикатили и бочки с брагой. Заперев крепко ворота, начали бражничать. Но перед этим все сходили в церковь поблагодарить Господа Бога за то, что удачно добрались до места. Просили помощи и в дальнейшем.

Великий хан не торопился с приглашением к себе прибывшего московского посланца. Пришлось ждать. Пронырливый Кошка не сидел сложа руки. Он узнал, что здесь, в ханской столице, находятся несколько русских князей со своими просьбами и мольбами. Помимо Михаила тверского и его сына Александра в Сарае находились: княжичи Василий Дмитриевич Кирдяпа и Семён Дмитриевич — сыновья нижегородского князя Дмитрия Константиновича; брат Дмитрия Константиновича Борис и Родослав, сын рязанского князя Олега. Несмотря на мамаево поражение, Орда своего значения ещё не потеряла и была достаточно сильна. Это показал поход Тохтамыша на Московию и взятие столицы. А поэтому русские князья шли в Орду с разными просьбами.

Узнав об этом, Кошка насторожился. Он знал, что в душе все они не любят московских князей, которые их прижимали. Находясь вдали от родной земли, могли сделать что угодно. Поэтому Кошка просил Василия не покидать по возможности родных стен, а воеводе наказал следить за каждым шагом княжича.

Но пока Василия не очень расстраивало, что хан его не принимает. Ему было интересно всё: и большой красивый Сарай, его жизнь, шумные базары. На базары они пошли в первую очередь. И не зря. На рынке, где торговали рабами, они успели застать многих московитян, среди них потомков довольно известных мастеров. Там они выкупили Парамшу, дед которого, тоже Парамша, был золотых дел мастер. Внук пошёл по его дороге. А ещё гончаров, киверников, иконников. Брали и других. Как и приказал князь Димитрий, денег не жалели. Потом это обернулось им, особенно Василию, огромной неприятностью. Но это случилось потом. А пока княжич изучал их прекрасные дворцы, церкви, мечети…

Когда новизна потеряла свою привлекательность, Василий почувствовал, как смутное чувство тревоги стало захватывать его. Уже не так притягивали дворцы и рынки. Чаще начал вспоминать родной дом и наседать на Кошку, чтобы тот что-то делал для встречи с ханом.

И вскоре всё решилось. Что было причиной, трудно сказать: не то сработала пробивная сила Кошки, не то хан сам решил, что дальнейшее испытание терпения княжича может только навредить его задумке, которой он ни с кем не делился. А прицел его был и великим и очень опасным. Он понимал, что для этого ему нужны союзники, и в этой роли он видел Московию как ближайшего и самого сильного соседа.

И Василия пригласили к хану. По этому случаю служки достали из сундуков дорогое княжеское одевание: корзно с цветным подбоем и золотой запоной с отводами, кафтан ниже колен, золотой пояс, востроносые сапоги, шапку с подбоем и опушкой. У всей одежды воротники, рукава, подолы и края были расшиты золотом.

Хан принимал княжича во дворце, построенном на месте бывшего шатра и напоминавшем его своей архитектурой. Дворец был из белого камня. Края крыши, двери, рамы — всё позолочено. Для приёма гостей во дворце соорудили специальный зал — огромное помещение с дугообразным потолком и длинными, узкими окнами. Пол и часть стен покрыты шкурами. Только дорожка к трону, как и площадка перед ним, выложена из нежно-голубых керамических плиток. Позолоченный трон стоял на возвышении.

Тохтамыш встретил гостя умным, пронизывающим, суровым взглядом чёрных, как уголь, глаз. Хан по своему разумению знал, что русские князья не принадлежат к числу великих правителей вселенной. Сам же он очень гордился тем, что в его жилах течёт кровь Чингисхана. Он презирал тех татарских правителей, у которых её не было. Так он относился к своему спасителю Тимуру, который его, Тохтамыша, нищего потомка великого хана, сделал кипчакским ханом. Возвышение безродного Мамая тоже не давало ему покоя. Мамай, наголову разбитый русскими, стал ещё и добычей поджидавшего такой момент Тохтамыша. Но Мамаю удалось бежать в Крым, где он нашёл покой. А Тохтамыш гордо взошёл на трон своих предков. Лицо повелителя не имело чисто татарских черт. Видна была помесь татарина и узбека. Оно было несколько удлинённо, только разрез глаз говорил о том, что он сын степей.

Как ушли в прошлое шатры, на смену которым пришли дворцы, так теперь перед встречей с великим ханом не надо было ходить около куста, кланяться солнцу, луне, земле, дьяволу, умершим предкам ханов. Теперь гостя встречали два огромных тургауда и, встав по обе стороны, вели на приём. Перед главным залом гость должен был снять обувь и надеть мягкие кожаные чувяки. Войдя, низко поклониться. Поклониться надо было и подойдя к трону.