Читаем Забытые в небе полностью

– Сегодня – двенадцатое августа две тысячи двадцать четвертого года. Это Евгений Гурвиц, и со мной в кёльнской студии «Эн-Тэ-Фау» ведущий эксперт по вопросам истории Московского Леса, профессор Гарвардского университета Давид Рар. Добрый день, Дава!

– Интересно, откуда они взяли эти ролики? В Лесу же снимать нельзя даже на старинную целлулоидную плёнку – сплошная муть выходит, и ничего больше. А тут – вон, какие пейзажи!

Татьяна стояла в балконном проёме, и утреннее солнце соблазнительно подсвечивало её фигурку. Из одежды на ней имелась одна мужская рубашка с закатанными рукавами – его, Егора, рубашка, соблазнительно застёгнутая на одну пуговичку.

– Компьютерная графика.

– А-а-а… – разочарованно протянула девушка и направилась к коммуникатору, вмонтированному в стойку бара. – На завтрак что заказать?

– На твой вкус.

– …несомненно, грандиозное явление, определившее весь облик двадцать первого века. Мы только сейчас начинаем по-настоящему осознавать глубину перемен, постигших нашу цивилизацию. А начались они в майский день две тысячи двадцать четвёртого года, когда сквозь асфальт и бетон шести крупнейших мегаполисов планеты проросли первые ростки Зелёного Прилива…

Егор дотянулся до пульта и прибавил громкость. Вставать не хотелось совершенно – так бы и валялся в огромной кровати гостиничного «люкса», где они с Татьяной провели два восхитительных дня. И две не менее восхитительные ночи.

– …второй в истории случай применения ядерного оружия. Когда Председатель – напомню, это был апрель двадцать пятого, со дня Зелёного Прилива прошло около года – получил сообщение о том, что Лес начал стремительно распространяться за границы мегаполиса, он запаниковал и скомандовал термоядерный удар. Опровержение пришло буквально через четверть часа, но было, как вы понимаете, уже поздно. Кроме Шанхая, превращённого в озеро застывшего радиоактивного стекла, пострадали…

– Тосты с яичницей и апельсиновый сок. Сливки к кофе?..

– Обойдусь. Сахара тоже не надо.

Будь его воля, они вообще не покидали бы роскошный номер- люкс лучшего в Твери отеля «Бергхаус-Волжский». Но, увы, подруга, стосковавшаяся за два года, проведённых взаперти в Главном здании Московского Университета, всерьёз истосковалась по широким улицам и площадям, по толпам народа, по супермаркетам, ресторанам, кафешкам. Словом – по всему, что составляет облик современного города, не тронутого Зелёным Приливом.

На экранах, висящих за спиной диктора, картинка сменилась на взлётную полосу, по которой брали разбег три древних «Миража». Хвосты истребителей украшали зелёные квадраты с белой звездой и полумесяцем.

… типичная роковая случайность. Дело было на пятый день Большого Кашмирского Инцидента – тогда после глобального обрушения сети Интернет и спутниковых навигационных систем, началась всепланетная паника, и индусы решили воспользоваться моментом. Пакистанцы в долгу не остались: последовал обмен ядерными ударами, к счастью – по большей части, тактическими. И ровно в этот самый момент приходит сообщение о прорыве периметра Карачи.

– Представляю, какой там творился бардак!