Прожив в мегаполисах большую часть взрослой жизни, Эрик не впервые сталкивался с домашним вторжением. Будучи нищим аспирантом в Вашингтоне, он снимал несколько очень сомнительных квартир, столь дешевых, что ограбление можно было включать в арендную плату. В одном месте его ограбили дважды в один и тот же день: квартиру обчистили утром, когда он был в школе, а автомобиль вскрыли поздно вечером, когда он был в постели. Больше всего в той двойной краже Эрика взбесила просматривавшаяся за преступлениями бессмысленность: сволочи нагадили в ванну, обнаружив, что у него закончилась туалетная бумага (видели б вы душевую занавеску после этого!), и разбили стекло за 200 долларов со стороны водителя в его семилетнем «Ниссане», чтобы украсть пачку жевательной резинки и компакт-диски стоимостью 30 долларов.

Рассыпанный сахар явно указывал на проказливых детей, а не закоренелых преступников, и корявое имя было, безусловно, посланием куда более вежливым, чем фекалии в ванне. Скорее всего, компания пьяных парней, отмечающих двадцать первый день рождения их друга Милтона. Хотя, конечно, есть лучшие способы отпраздновать достижение алкогольного возраста, чем врываться в случайный дом и чудить на кухне. Такое поведение более характерно для подростков.

С другой стороны, хотя теперь Эрик жил не в Филадельфии, он видел несколько приличных баров недалеко от центра города – баров, подобных тому, в котором играл с «Augustine Grifters». Может быть, это что-то вроде ритуала колледжского братства: вломиться в профессорский дом и рассыпать сахар на полу в кухне? Но были ли в его местном колледже вообще братства? Или здесь просто позабавились скучающие соседские дети, выразившие таким образом неясный протест? «Может, это банда сладкоежек», – подумал Эрик и вдруг разразился безумным лающим смехом, хотя и сам не мог понять, почему это должно было быть смешно.

Он подумал об этом еще немного, а затем снова рассмеялся, представив себе группу нервных прыщавых подростков, стоящих на его кухне, размахивающих скейтбордами и планирующих диверсию. Так, сначала рассыплем на кухне сахар. Потом Милтон напишет свое имя. Придурок даже не поймет, что случилось!

Сладкоежки даже не разбили окно и не взломали замок – вот что показалось Эрику странным. Двери были заперты, так как же они попали внутрь? И даже если б он забыл запереть их, разве дети, рассыпавшие целый пакет сахара на кухонную плитку, стали бы, уходя, так заботливо все закрывать?

Может быть, ему стоит перестать играть в детектива и уже позвонить в полицию? Да, и вот что он сказал бы им: «Скорее пришлите помощь! Я стал жертвой гнусной шайки сладкоежек! Возможно, понадобится подкрепление – думаю, они могут быть диабетиками!» Наверняка у полиции Перрика есть дела и поважнее…

(Почему ты так уверен, что имел место взлом?)

– Потому что это и был взлом.

(Если это был не взлом, то что тогда…)

– Ну уж нет, – сказал Эрик, покачав головой. Нельзя же всерьез предполагать, что он сам разгромил свой собственный дом?

– Ну уж нет, – повторил он, хотя и не так твердо, как в первый раз. – Я в это не верю.

Но… он слышал детские крики в машине, разве нет?

(И не забудь о гниющем мертвом ребенке в классе.)

– Нет. – Эрик скрестил руки на груди. – Нет. Я в порядке. Мне хорошо. Я счастлив.

В конце концов нетерпение взяло верх. Что бы ни случилось, нельзя же стоять на кухне всю ночь, споря с самим собой над кучкой сахара…

Он сделал несколько фотографий телефоном – доказательство на всякий случай. Скажи «сыр», Милтон. Затем подмел пол и прибрался; получилось так, словно ничего и не было. Он добавил сахар в список покупок, который висел на холодильнике, и решил, что на сегодня хватит. До последнего момента вечер был таким приятным, что он не видел причин портить его, нервничая по пустякам.

Глава 15

Сьюзен уже вошла в комнату отдыха и даже сделала пять шагов, прежде чем заметила ответственного специального агента Дентона Хауэлла и одного из его подручных в уголке, отведенном для приготовления кофе. Они тоже заметили ее, иначе она тихонько отступила бы тем же путем, каким и вошла.

Поскольку теперь оба фэбээровца коротко кивнули ей в знак приветствия, она решила, что лучше приготовить себе эту самую чашку кофе. Не стоять же в конце концов посреди комнаты отдыха и пялиться на них, как деревенская простофиля, с пустыми руками…

Они отодвинулись в сторону, чтобы не мешать ей выбрать нужное из огромного ассортимента кофейных аксессуаров и принадлежностей: пакетиков с молочным порошком, пакетиков с нерафинированным сахаром, медовых палочек[20], сиропов – всего того, что предлагалось в участке. Была там и модная кофемашина, готовившая напиток из одноразовых капсул, а не только из обыкновенного, заурядного молотого кофе.