Читаем Забытое королевство полностью

Как правило, мужчины-наси хороши собой и ладно сложены. Большинство из них среднего роста; встречаются также и высокие, хотя до гигантского роста мужчин тибетской народности кампа им далеко. Оттенок кожи и у мужчин, и у женщин в целом немного темнее, чем у китайцев, хотя нередки и исключения. У иных наси кожа не менее светлая, чем у южных европейцев. Есть и другие особенности их внешнего вида, моментально избавляющие от иллюзии их родства с расой, преобладающей в Китае. Хотя скулы у них такие же высокие, как у китайцев, общий абрис лица фактически такой же, как у европейцев. Носы длинные, четкой формы, с хорошо выраженной спинкой — в отличие от китайца, аристократ-наси при желании вполне мог бы носить пенсне. Глаза у них светло-карие, в редчайших случаях — зеленоватые; разрез глаз не миндалевидный, а широкий, с плавным изгибом. Волосы бывают и темными, но и в таких случаях сохраняют рыжеватый отлив, обычно же они темно-каштановые, мягкие и волнистые. В общем и целом больше всего наси походят на крестьян с юга Италии или Испании.

Наси — народ страстный, невероятно открытый, с холерическим темпераментом. Последний, скорее всего, вызван условиями высокогорья. Я заметил, что все народы, живущие выше отметки в 2500 метров над уровнем моря, отличаются повышенной раздражительностью. Она проявляется вне зависимости от обстоятельств, зачастую по смехотворным причинам. Разреженная атмосфера отрицательно влияет на качество сна, и этот фактор, вероятно, до какой-то степени отвечает за несдержанность эмоций. В остальном наси, наравне с тибетцами, можно смело отнести к числу самых жизнерадостных народов мира. Весь день они улыбаются, смеются и шутят, болтают и кричат, и пользуются любой возможностью потанцевать по вечерам.

И мужчины, и женщины этого народа — прирожденные сплетники. Они не в состоянии держать язык за зубами. Не было такого секрета, семейного или политического, который в считаные дни или даже часы не разнесся бы по всему городу. Особенно наси любили семейные скандалы, которые случались не так уж редко. Чем пикантнее был скандал, тем больше его обсуждали — с энтузиазмом и восторгом — в винных лавках и на рынке. Я всегда поражался тому, насколько хорошо обитатели Лицзяна знали друг друга, — все-таки город был не так уж мал. Со временем я и мои домочадцы тоже были приняты в это жизнерадостное сообщество. Горожане перешли со мной на «ты», останавливались поболтать, приветствовали меня улыбкой — и, как ни странно, я тоже начал понимать, что почти со всеми знаком. Здесь, похоже, узнавали в лицо даже жителей окрестных деревень — стоило им прийти на рынок, как их встречали радостные приветствия.

Миссионеров наси и тибетцы повергали в отчаяние. Эти народы, как порченые монеты из английской поговорки, совсем не годились для обращения. Католики и представители других христианских церквей годами пытались закрепиться в этом регионе безо всякого успеха, хотя одной британской секте все же удалось на некоторое время развернуть в городе миссионерскую деятельность. Сектантской миссией заведовала семейная пара англичан; им принадлежал уютный дом с небольшой церковью, на краеугольном камне которой была выбита надпись: «Во главе угла до Его Пришествия». Письма они рассылали на бумаге с заголовком, гласившим «Президент — Господь Бог Саваоф, вице-президент — Господь Иисус Христос, казначей — г-н N (фамилия миссионера)». Дела у них шли не ахти: обратить им удалось лишь нескольких китайских эмигрантов из Сычуани. Однако они часто ездили в горы вверх по течению Янцзы, где их неудачи возмещались некоторым успехом у примитивных племен белых ицзу.