Владимир Гриньков

Я — телохранитель. Забыть убийство

Выход клиента к машине — это всегда сложно. И нервно. Только что клиент был в помещении, где более-менее безопасно, где всё под контролем, и вдруг из этого укрытия — да под солнечный свет, на люди, где полным-полно посторонних, и любой из этих посторонних может представлять опасность, и пока клиент проделает недлинный путь в несколько шагов от порога дома до распахнутой двери авто, и пока эта дверь захлопнется, запирая клиента в бронированной капсуле — охрана изнервничается, стреляя по сторонам настороженными взглядами.

Клиента выводили втроём: Китайгородцев и ещё двое. Машина клиента у порога, буквально метрах в пяти. Китайгородцев и его напарник вышли первыми. Китайгородцев распахнул дверь авто — клиент должен был сесть на заднее сиденье. Напарник встал так, чтобы перекрыть проход к машине любого постороннего человека. Машина сопровождения урчала двигателем. Пешеходов мало. Косятся на дорогие иномарки и охрану, но во взглядах ничего, кроме настороженного любопытства.

Вышел сопровождаемый третьим телохранителем клиент, нырнул в пахнущее дорогущей кожей и изящным парфюмом нутро машины, Китайгородцев тотчас захлопнул за ним дверь, авто тут же покатилось, следом — машина сопровождения, но эта не спешила, давая возможность Китайгородцеву и его товарищам забраться в салон, уже на ходу, и только потом нагнала головную машину.

Китайгородцев сидел впереди, рядом с водителем.

Без проблем доехали до Ленинского проспекта. Тут встали в левый ряд и погнали сто пятьдесят. Воскресный день. Осень. Пробок нет. Зазевавшихся сгоняли с полосы сердитым «кряканьем».

— БМВ! Серебристый! — сказал водитель.

— Вижу, — отозвался Китайгородцев.

Серебристый БМВ шел по соседней полосе, словно приклеенный, держа дистанцию в десять метров. И номера на бампере у него не было.

— Скорость сто восемьдесят! — сказал в переговорное устройство Китайгородцев.

Водитель головной машины послушно увеличил скорость. Машина сопровождения — тоже. И БМВ ускорился. Плохой знак.

— Гонщик, — предположил один из телохранителей.

Возможно. Такое бывает. Когда-то даже за президентским кортежем кто-то безрассудно увязался, хотел убедиться, что мотор его авто не хуже тех, что у машин в президентском гараже. Закончилось печально.

— Сколько там людей? — спросил Китайгородцев.

— Не видно, — отозвались сзади. — Тонировка.

Тоже плохой знак.

БМВ вдруг прибавил скорость.

— Режь его! — скомандовал Китайгородцев.

Водитель шевельнул рулем, машина сместилась вправо, подрезая подозрительный БМВ, но водитель серебристой машины будто ждал подобного манёвра — он перестроился правее и уже поравнялся с машиной сопровождения, в которой находился Китайгородцев. Ещё несколько мгновений — и он окажется впереди. Мотор у него получше будет. Китайгородцев увидел, как скользнуло вниз тонированное стекло БМВ, открывая нутро серебристой машины.

— Ствол!!!

Вырвавшийся общий крик был сигналом водителю.

Ему уже не нужно было объяснять, как действовать дальше. Он знал. До автоматизма было отработано. Руль вправо. Хлестнула запоздалая автоматная очередь. Удар в левый бок БМВ. Несущаяся на огромной скорости серебристая машина потеряла сцепление с дорогой, её развернуло и несло на придорожные деревья, водитель БМВ ещё пытался что-то изменить, но поздно. От удара о бордюр БМВ взмыл в воздух, врезался в дерево, полетели в стороны куски железа и пластика.

Автомобиль сопровождения нагнал головную машину, пошёл следом, как прежде.

Китайгородцев связался с начальством, доложил о случившемся. Дальше уже была не его забота.

И только теперь он обнаружил, что правая штанина залита красным. Кровь. Зацепило его, а он не сразу в этой горячке обнаружил.

* * *

Из больницы Китайгородцева выписали со скрипом — рана всё ещё его тревожила. Он ходил, опираясь на палку. За воротами больницы ждала машина. Директор охранного агентства «Барбакан» Хамза обещал её прислать, и прислал, так что это было вполне ожидаемо, но вот чего Китайгородцев совсем не ожидал — это того, что Хамза приедет лично. За всё время Хамза наведывался в больницу несколько раз — при всей своей занятости. Сегодняшний визит — это уже слишком.

— Готов к труду и обороне, — буркнул Китайгородцев.

Он испытывал неловкость от собственной беспомощности и с удовольствием избавился бы от стариковской палки — если бы мог без неё обойтись.

— Бегать, как прежде, ты пока не сможешь, — сказал угадавший состояние собеседника Хамза. — Но работы столько, что и для тебя дело найдется.

Сели в машину.

— У нас намечается один объект, — рассказывал Хамза. — Я подумал, что это как раз для тебя. Никакой суеты, всё очень спокойно. Поместье за городом. Участок гектаров в пятьдесят. Считай, что санаторий.

— А охранять кого? — спросил Китайгородцев.

— Там живёт старуха. Генеральская вдова.

* * *

Знакомиться отправились на следующий день, ближе к вечеру. Хамза в том поместье ещё не бывал, поэтому он вёл машину, сверяясь с легендой — компьютерной распечаткой проложенного кем-то маршрута.