Читаем Забвение полностью

Гнев Клейтона удвоился. Нет, утроился. Он представил себе негодование Хоуп, понявшей, что она стала пешкой в этой опасной и жестокой игре, что для спасения любимого отца она должна выйти замуж за человека, которого ненавидит и смертельно боится. От такого ”прозрения” любая женщина ударится в панику. Но Хоуп не чета другим женщинам: она сильная и невероятно выносливая, она не станет паниковать. Слейтер пытался успокоить себя, но не мог избавиться от страшной мысли, что Хоуп сейчас одна, и ей как никогда нужна его помощь.

— Мне пришлось это сделать, — еле выговорил раздавленный горем Бродерик. — Она должна была понять все.

— Вы сказали, что ваше состояние принадлежит теперь Тренту? И что вы скрывали это ради ее спокойствия? Верно?

Бродерик закрыл глаза.

Клейтон негромко чертыхнулся и провел рукой по волосам.

— Нет, — прошипел он сквозь зубы. — Нет. — Следующая мысль заставила его вскинуть голову. — Вы не сказали ей, что я работал на вас? Ведь не сказали же?

— Я был вынужден.

Так, значит, перечень чувств, которые испытывает сейчас Хоуп, можно пополнить: она уверена, что он предал ее. Теперь она могла думать о нем что угодно. Бедная Хоуп…

— Как вы могли? — гневно спросил он. — Не понимаю, зачем вы это сделали?

— Она примчалась ко мне, зная, что стряслась какая-то беда, что я что-то от нее скрываю. Мне показалось, что ей известно куда больше. Понимаешь, она чувствует такие вещи… Она посмотрела на меня и тут же обо всем догадалась. Оставалось только кивать и соглашаться.

Клейтон со злости дважды пнул кресло, несмотря на пронзившую ногу боль. Затем он в ярости обернулся к Бродерику.

— Вы понимаете, что толкнули ее прямо в объятия Трента? Случится то, чего вы так боялись. Проклятие!

— Я должен был, — тихо сказал Бродерик. — Должен был попросить у нее прощения, помириться с ней. Перед уходом.

Гнев Слейтера тут же угас.

— Вы слишком упрямы, чтобы умереть. — По крайней мере он на это надеялся.

Бродерик виновато улыбнулся и закрыл глаза.

— Ты прав, я не собираюсь умирать. Для этого я слишком упрям… и слишком жаден. Я собираюсь исчезнуть, Слейтер. Взять из гнезда яичко, которое прятал все эти годы, и исчезнуть.

— Вы так легко бросаете дело своей жизни? Кажется, в вашей семье это не принято.

— Тут для меня все кончено. Я только хотел убедиться, что у Хоуп все сложится нормально. Она заслужила это.

— Да, — вздохнул Клейтон. Почему он жалеет этого человека? — Куда она поехала?

— Как обычно, — с таким же вздохом ответил Бродерик. — В свою любимую клинику.

— Не исчезайте до тех пор, пока все не кончится и вы не попрощаетесь с дочерью. Она не переживет такого удара. — Слейтер направился к двери, но неожиданно остановился. Хоуп теперь чувствует себя совсем одинокой. Слишком одинокой для того, чтобы быть за нее спокойным.

Он бросился к телефону.

— Что ты делаешь? — спросил Бродерик. — Почему не едешь за ней?

— Сейчас, — мрачно ответил Клейтон. — Только сначала кое-что сделаю.

— Что ты задумал?

Нетерпение, звучавшее в голосе старика, доказывало, что его волнует судьба дочери. Клейтон отметил это, хотя ему хотелось задушить будущего тестя за то, что тот толкнул Хоуп навстречу опасности.

— Слейтер! Что ты делаешь?

— Страхуюсь. — Он набрал номер Келли и оставил на автоответчике просьбу присмотреть за Хоуп до его возвращения.

Хоуп бросила на Трента недоверчивый взгляд.

— Что ты здесь делаешь?

— Я ждал тебя несколько часов, Хоуп. Точнее, лет.

— Я… я не понимаю…

— Еще как понимаешь. Малышка, все должно было случиться по-другому, но ты сама виновата, так что пеняй на себя. — Он сказал это непринужденно, даже добродушно, но по спине Хоуп побежали мурашки. Трент не был добродушным человеком, о нет!

Где Клейтон? Несмотря на их ссору, сейчас Хоуп больше всего на свете хотелось, чтобы он был рядом.

— Клиника закрыта, — ни с того ни с сего ляпнула она. Ей было холодно, очень холодно. И очень страшно.

Трент что-то неразборчиво пробормотал. Судя по ситуации, это не было какой-нибудь банальностью.

— Что? — взволнованно спросила она.

Блокуэлл грубо выругался, и на его лице отразилось такое отвращение, что у Хоуп похолодело в животе. Она чуть было не извинилась за то, что не слышит, но вовремя одумалась.

Она больше никогда не будет просить за это прощения.

По крайне мере этому она научилась. Терпение и такт, которые неизменно проявлял Клейтон, заставили Хоуп понять, что в ее глухоте нет ничего особенного.

— Стряхни пыль с ушей, — со злой насмешкой посоветовал Трент. Затем он провел рукой по лицу и снова сказал что-то, чего Хоуп не смогла понять.

На сей раз все было куда хуже, потому что он явно ждал ответа.

— Изв… Я не слышала тебя, — призналась она. Не успела Хоуп закончить фразу, как Трент свободной рукой ударил ее по губам. Удар был таким сильным, что Хоуп развернуло на месте.

Трент грубо толкнул Хоуп в спину и своим телом прижал ее к двери.

Ошеломленная, она потрясла головой и только тут поняла, что Блокуэлл продолжает что-то говорить.

Прижавшись лбом к двери, она старалась побороть страх и боль.

— Трент, — хрипло прошептала она, — я ничего не слышу.