Читаем Забвение полностью

Молли подошла к черному ходу и заскулила. Он со стоном поднялся, открыл дверь, чтобы выпустить собаку во двор, и остолбенел, когда на кухню один за другим, торжественно ступая, вошли три черных кота.

— Стоять! — завопил Клейтон, когда последний, проходя мимо, потерся мокрым боком о его лодыжку.

Все три твари, не обращая на него никакого внимания, продолжали свой марш. Их черные хвосты ходили ходуном, желто-зеленые глаза угрожающе щурились.

— О’кей, — решительно сказал Слейтер, упершись руками в бока. — Все вон отсюда!

Никто из тварей не моргнул и глазом.

— Вон! — скомандовал он, и вновь без толку.

Испуганные Фрик и Фрак с криком заметались по клетке. И не без причины: кошачьи глаза алчно горели. Одна из бестий даже лизнула прутья.

— Хьюи, Дьюи и Льюи, я полагаю, — насмешливо сказал Клейтон. — И кто из вас кто?

Коты размахивали хвостами и не отрываясь смотрели на попугаев. Фрик и Фрак вопили.

О’кей, надо менять тактику.

— Понимаете, вас сюда никто не звал, — как можно более дипломатично сказал Клейтон, испытывая острое желание открыть клетку и дать котам пообедать… — Поэтому уходите.

Коты превратились в каменные изваяния: шевелились только их глаза, следившие за каждым движением попугаев. Клейтон понимал, что гнев ни к чему хорошему не приведет; он вздохнул, попытался нагнуться и схватить одного из котов за шкирку, но ребра запротестовали. Кот запротестовал тоже, и очень громко.

Тут залаяла Молли, да так, что заглушила и Фрика, и Фрака.

— Тихо! — заорал Клейтон, обращаясь ко всем разом.

На кухню влетела взволнованная Хоуп.

— Что здесь происходит? — спросила она. — Этот шум может…

— Стоп, — сказал Клейтон, взволнованный ничуть не меньше. — Ты наполовину глухая. Когда я пытаюсь говорить с тобой о серьезных вещах, ты ничего не слышишь, так как же ты умудряешься слышать котов?

— У них очень высокий пронзительный тон. — Защищаясь, Хоуп очаровательно вздергивала подбородок. — Ты обидел кого-нибудь из них?

— Что?! — гаркнул Клейтон.

— Кошки, кошки, кошки! — громко заорали Фрик и Фрак в тот миг, когда Хоуп пыталась повторить вопрос.

Клейтон громко выругался и обвел глазами кухню. Животные были повсюду.

— Черт побери, я не разобрал ни слова!

— Так кто из нас глухой?

Изумленный Слейтер резко обернулся. Нет, никакой ошибки. Хоуп смеялась над ним. Он вздохнул и мысленно призвал на помощь кроткого царя Давида. Давид не явился, и Клейтон махнул на него рукой.

— Послушай…

Но Хоуп и не собиралась слушать. Со страстной улыбкой, предназначенной совсем не ему, она взяла на руки сначала одного кота, потом другого, пробормотала им что-то ласковое и пошла к двери.

— Ступайте, девочки, — нежно проворковала она. — Сами знаете, что вам не разрешают заходить в дом.

— Девочки? — возопил изумленный Клейтон, следя за тем, как бесстыжие твари ласково трутся о Хоуп и хмурят глаза от удовольствия. — Ты назвала кошек мужскими именами?

Хоуп не обращала на него внимания.

— Я знаю, знаю, что дождь, — бормотала она, выпуская обеих и возвращаясь за третьей. — Гараж открыт. Идите греться туда. Скоро я покормлю вас, обещаю. — Погладив последнюю кошку, Хоуп закрыла дверь и обернулась к Клейтону.

Слава богу, Фрик и Фрак замолчали. Молли плюхнулась на пол в углу.

— Как ты их различаешь? — поинтересовался Клейтон. — Они все черные, с желтыми глазами.

— Но не одинаковые, — сказала Хоуп, бросая на него суровый взгляд. — Не позволяй им входить. У моих пациентов может начаться аллергия.

Он беспомощно развел руками.

— Знаешь, это настоящий сумасшедший дом. Собака, два попугая и три кошки.

— Мы уже говорили об этом. Не начинаешь ли ты забывать и то, что произошло после несчастного случая?

Так у нее есть чувство юмора? Он знал это, но не подозревал, что ее юмор может быть злым. Вдруг в голове Клейтона как будто что-то переключилось…

Из глухих закоулков его памяти выплыла душераздирающая картина…

Маленький мальчик стоит на коленях у свежей могилы. Рядом мужчина с добрым лицом; его большая рабочая рука лежит на плече малыша. Ладони у мальчика грязные, исцарапанные камнями, по его лицу текут слезы. Он оплакивает свою собаку. Ее сбила бешено мчавшаяся машина, шофер которой не удосужился остановиться и помочь несчастному животному.

— У меня никогда не будет другой собаки, — клянется малыш мертвому псу, вытирая лицо грязной рубашкой. — Никогда.

— Тсс, сынок, — бережно и мягко говорит мужчина. — Со временем все изменится. Вот увидишь.

— Нет. — Мальчик качает головой. — Я не изменюсь.