Читаем Заблудшая душа полностью

Нам обоим все же удалось удержаться от колкостей, поэтому на улицу я вышел без скандала.

Оба легионера стояли у кареты и вели своеобразный разговор – Дархат что-то говорил, а Лован отвечал ему жестами, многие из которых очень походили на земные знаки неприличного характера. Память со скрипом распознала некоторые из них, и я дал себе задание освежить свои навыки этого вида коммуникации – с Лованом нам еще работать и работать. Задача будет трудной – эликсир улучшил состояние тела, но почему-то не повлиял на склероз.

Свежий воздух и короткий путь к карете немного успокоили меня и вернули к реальности.

– Куда дальше? – осведомился десятник, увидев мое приближение.

– В военную канцелярию.

– Зачем это? – удивился легионер.

– Дархат, колючку тебе в задницу! Что за вопросы? – вспылил я. В отличие от кронайских пиратов имперские легионеры любили цветастые эпитеты в разговоре.

Десятник фыркнул и полез на запятки кареты, Лован последовал за ним – сказать он ничего не мог, зато многое выразил едва сдерживаемой улыбкой.

Военная канцелярия находилась на «дворянском» холме в квартале с таким же названием. Некоторые дворяне обитали в Императорском квартале, но это была высшая знать, а те, кто рангом пониже, селились на соседней возвышенности. Здесь же обитали военные высоких званий и даже местные финансовые олигархи без родовитых предков.

Чтобы попасть на соседний холм, пришлось сначала спуститься в Низовье. Конечно, там, где этот район «обтекал» основные холмы, царило сравнительное спокойствие, а вот с внешней стороны треугольника «комфортабельных возвышенностей» разрослись настоящие трущобы. Совсем «весело» было в Пристенье, там, где должна была находиться внутренняя полоса отчуждения оборонительного периметра. Генерал там не бывал, но все кошмарные истории городского эпоса рождались именно в этой клоаке.

Прямые улицы и стройные стены домов закончились сразу же за южными воротами Императорского квартала. Дальше пошли настоящие конструкты – словно какой-то ребенок сложил кубики зданий один на другой без малейшей цели и порядка. Естественно, здесь было и мрачнее, и грязнее, чем на верхних улицах, но опять-таки не критически.

Мелькнувший в голове вопрос: куда смотрит император? – тут же получил ответ из воспоминаний графа. Если Хван покидал столицу, чего он не делал уже давно, – то делал это через северные ворота. Поэтому улица от дворца и через все Низовье к северной стороне была буквально вылизана. Даже Пристенье возле северных ворот напоминало нормальную полосу отчуждения, да и наружный ров не имел мусора. Подобная показуха наводила на печальные мысли о том, с чем именно мне придется столкнуться в имперской армии.

Ворота Дворянского квартала мало чем отличались от тех, что я уже проехал, а вот дома за воротами были значительно меньше и стояли еще плотнее, чем застройки в Императорском квартале. Никаких садов и даже клумб – сплошной массив трех-, иногда четырехэтажных задний под остроконечными крышами. Скаты крыш в этом городе были довольно крутыми, так что по ним не побегаешь.

Военная канцелярия находилась в центре квартала, здесь же располагались все управленческие учреждения империи, а чиновники проживали либо в этом же квартале, либо в Низовье, у подножия холма. В общем, удобно, если не считать, что далековато бегать с докладами во дворец.

Вокруг канцелярии даже имелась небольшая площадь, а само здание представляло собой двухэтажную крепость, в которой при осаде можно было и отсидеться.

Карета остановилась у крыльца. Два легионера караула сначала недовольно набычились, но, увидев «драконью» бляху у меня на груди, тут же вытянулись в струнку. Говорить с ними было не о чем, поэтому я молча проследовал через двери внутрь здания.

Сразу за дверью меня встретил большой зал с доброй полусотней столов, которые стояли «лицом» к широкому проходу посредине. Проход вел к дальней стене и упирался в площадку с боковой лестницы на второй этаж.

Утро уже нельзя было назвать ранним, но за столами сидело лишь шестеро клерков. Один из них тут же сорвался с места и, едва ли не поднимая пыль, затормозил рядом.

– Ваша милость, советник восьмого ранга Харит Дирна, к вашим повелениям, – постарался вытянуться по стойке «смирно» худой как щепка паренек, буквально пожирая меня глазами.

Диковинное для меня имя Харит произносилось с удареним на второй слог, а фамилия Дирна имела ударение на первый и явно о чем-то напоминала, – недолгий экскурс в память генерала выдал искомый ответ:

– Выир Дирна вам родственник?

– Дедушка, – покраснел парень и тут же поправился: – Сотник Дирна – отец моего отца.

– Тогда чего ж ты не в «медведях»?

– Здоровье не позволяет, – еще гуще покраснел советник восьмого ранга.

Да уж, не повезло парню. Такая мощная семья – и нелегкая доля клерка, хоть и военного. Да и ранг слабенький: восьмой из десяти.

– Где все остальные?

Харит покраснел еще сильнее, хотя, казалось, сильнее уже некуда. От него можно было уже прикуривать.

– Да не мнись ты, говори прямо.

– Они завтракают.

– Что, все вместе?!

– Нет, что вы, кто-то в…