Читаем За Великой стеной полностью

«Старая калоша» отлетала на Тайвань. Место в «летающем гробу» стоило намного дешевле, чем на суперлайнере, гарантирующем скорость, сервис и относительную безопасность. «Воздушный кули» ничего не гарантировал, и тем не менее у причала стояла очередь. Это были беженцы из КНР. С детьми и узлами. У них хватило денег откупиться от английской полиции, но не хватило на билет в современном самолете, и они торопились улететь к родственникам на Тайвань, чтобы удрать побыстрее из неприветливого и коварного города, пока их не выдали КНР.

Господин Фу подошел без очереди, телохранители отпихнули старика в старом халате, застегнутом на петли и круглые деревяшки. Старик не возмутился, он кланялся и униженно улыбался. Фу повел серьезный разговор с пилотом. Взял два билета — себе и Пройдохе и почему-то доплатил еще целую пачку долларов. Пройдоха насторожился. Ему что-то разонравилась работа, но убежать он не посмел. Ке не знал, как поведут себя телохранители — может, бросятся в погоню, может, и пристрелят. Он совсем сник, когда Длинный дал ему кольт и сказал:

— Вернешься — вычистишь.

Джонка отвалила от причала, долго плыла к самолету. На его крыле стояла женщина, по всей видимости, жена пилота, она же радист и механик. При виде ее пассажиры оживились — присутствие женщины на борту давало им надежду, что самолет долетит до конечной точки маршрута, и они останутся живыми и здоровыми, и с ними не произойдет ничего такого, что часто происходит с мусульманскими паломниками в Красном море, — хозяева лодок завозят их на безлюдные острова, грабят, и через несколько дней крабы, песок, солнце, стервятники не оставляют от них даже косточек.

— Сидеть тихо! — рявкнул пилот, опасаясь, что движение пассажиров в джонке навлечет беду — она зачерпнет бортом воду и тихо пойдет на дно. Люди замерли. Потом, когда пришвартовались к «летающей лодке», они дисциплинированно, как на железнодорожном вокзале, полезли по трапу в дверь, передавая из рук в руки детей и узлы. Фу и Ке прошли вперед, сели на откидное металлическое сиденье, тянувшееся вдоль бортов. Господин Фу с презрением поглядывал на беженцев, морщил нос. Он закурил. Но вошла женщина и сделала знак потушить сигарету.