Читаем За Уральским Камнем полностью

Они, разрубив грудь, извлекли сердца русских и съели сырыми. Теперь они станут обладать их отвагой и силой. А вот счастливцы, которым достанется оружие или доспехи, станут еще и неуязвимыми. Но, на беду, русских было десять, а их несколько сотен. Все это вызвало бесконечные драки между воинами, что очень напоминало дележ добычи в волчьей стае, где есть закон, но это закон силы. Потом был пир, прямо на трупах поверженных врагов, где хвастовство друг перед другом превзошло все границы. В завершение праздника трупы насадили на сухие жерди, как шашлык, и пустили сплавом по реке. Пусть русские видят, что мы сделали с их братьями, и боятся, так как это скоро случится со всеми.

Город Березов. То же время.

Петр Черкасский готовился к отъезду. Срок его воеводства подошел к концу. Буквально в последние дни своего царствования Василий Шуйский успел подписать указ на его преемника, князя Степана Ивановича Волынского. Новый воевода принял дела и сразу понял, что в Москве это назначение виделось ему совсем по-другому. Этакий медвежий угол, где служилые томятся от безделья, в подчинении слабые, полудикие инородцы, но вот подарков великое множество. Все утверждали, что за два года воеводства в Сибири можно столько скопить мягкой рухляди, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

Ожидания насчет подарков, надо сказать, оправдались с лихвой, но воеводство оказалось делом весьма хлопотным. Ясак собери, заготовку на зиму сделай, острог приведи в порядок, отписки, грамоты, указы со всех сторон сыпятся. А инородцы эти, самоядь, вогулы, остяки, дюже дикие и злые, хуже татар будут. Чуть слабину дашь, враз город спалят. Слухи одни тревожнее других. Сначала с ясаком тянули, а сейчас дошло до того, что служилых, которые за ясаком в Белогорье ушли, всех побили. Еще на Петров день рать в Тобольск ушла, по требованию тамошнего воеводы. В Березове и сотни казаков не осталось. Вот и думай, как быть?

Петр Черкасский действительно собрался в дорогу, но вот отъезд все откладывал. Дело в том, что князь Шорин перед отъездом в Обдор был какой-то странный. Совершенно один заявился он из Коды. Без провианта, поклажи, на старенькой долбленой лодке проделал он путь от Коды до Березова. На вопросы отмалчивался, заявил, что отбывает в Обдор.

— Тревожно становится в волости. Инородцы бунт затевают. Я в Обдорск срочно направляюсь. Усмирю самоядь, и сразу обратно в Березов. Часть обдорских казаков с собой приведу, — сообщил Шорин свои планы.

— А где Анна? — спросил старый воевода.

— Больна сильно! Боюсь, разум у нее помутился! — странно произнес Василий, затем добавил: — Присматривай, князь, за городскими инородцами строже, особливо за Азизой, что за детьми доглядывает, на душе тревожно.

Перед отъездом Шорин привел к нему своих сыновей и оставил на попечение Черкасскому.

— Ты, князь, крестным отцом им приходишься, пригляди за хлопцами. Пусть на глазах у тебя будут, пока меня нет. Вернусь, заберу всех в Обдор, — попросил он.

Вот и сидит Черкасский в Березове, не ведая почему. Страшную весть узнал он нынче. Хорошо что от своих соглядатаев. Велел молчать под страхом смерти. Донесли ему, что остяки, вогулы и самоядь объединились и готовы к бунту. Но это было и так хорошо известно. А вот что княжна Анна, супруга Шорина, венчанная в церкви, где он был посаженым отцом, предводитель всего восстания, чуть не убило князя. Он не мог в это поверить. Надежных людей послал он за Шориным. Тот, ведя подкрепление из Обдора, скоро должен прибыть в Березов. Осунулся князь, исхудал за последнее время. Сквозь слезы наблюдал он за малолетними Петрушей и Тимофеем. Те целыми днями носились по двору, шалили и без конца тормошили престарелого князя, а тот молился Святой Троице, чтобы образумили Анну и отвели от греха.

Городок Кода, месяцем раньше.

Супруги Шорины только что прибыли в свой сказочный городок и отдыхали после длительного и столь безуспешного путешествия. Василий торопился в Березов, очень соскучился по сыновьям, да и с князем Черкасским хотелось увидеться. Слишком много узнал он о делах московских, а поделиться не с кем. Тревожно было на душе. А тут Анна вдруг заупрямилась. Мол, дел накопилось, все в развал пришло, пока ее не было.

— Ясак до сих пор Кода не уплатила. Стены пора ремонтировать. Купцы бухарские должны прибыть, — заявила она. — Поправлю дела и поедем в Березов.

Целыми днями проводила она на бесконечных советах со своими подданными, а князь между тем страшно скучал и болтался по окрестностям городка.

По берегу реки, куда ни взглянешь, разбился воинский лагерь. Не одна тысяча белогорских остяков собралась вокруг городка. Говорят, тунгусы с Енисея пришли, большая война будет. В стороне от городка грохнула пушка. Шорин этому очень удивился и пошел по направлению звука.

«Странно, — думал он. — Кода получила высочайшее указание иметь пушки для бережения, но в том же указе есть строгий запрет снимать их со стен».