Читаем За три войны до… полностью

— Кожанов, ещё когда был наркомом, вызывал меня в Москву осенью 36-го, я и была простым оперативником тогда. Через меня информацию в резидентуру передал, никому не доверяя. Так и сказал, что вопрос этот поднят тобой — значит крайне важный. Приказал отслеживать всё, что связано с явлениями радиоактивности и исследовательскими работами в этом направлении. И представляешь, почти сразу же у меня первый успех! Гитлер сам знаешь, какой кавардак в Германии устроил. Гонения на евреев, запрет всех партий, кроме нацисткой. Лизе Мейтнер, еврейке, пообещала создать любые условия для работы в СССР и абсолютную безопасность. Поначалу не верила, но на пробу, получив наш паспорт, выехать в Союз согласилась. С условием, что если ей не понравится, вольна выбрать любую страну мира. Её, между прочим, сам товарищ Сталин в Кремле принимал. Сразу, как только самолёт в Москве приземлился! Мне за операцию — орден. А потом пошло-поехало. Со смежниками соревновались, кто больше учёных вывезет. И не только по исследованиям радиоактивности, но и по другим направлениям. С евреями и полукровками было просто, особенно после «Хрустальной ночи». С немцами сложнее, но не слишком. Кто евреев укрывал, кто коммунистам сочувствовал в прошлом, кто нацистов не жаловал в настоящем. А кто и вовсе ни в чём таком замечен не был, но правдоподобные «доказательства» состряпать — плёвое для нас дело. Вот и посыпались ордена и звания водопадом. Осенью 36-го я лейтенантом была, а сейчас капитан второго ранга и резидент. Награды на груди не помещаются. И всё благодаря тебе.

— И что, у вас тут в Берлине резиденты и оперативники между собой вот так эту тему ОГВ свободно обсуждают? — оторопел я.

— С чего ты взял? У меня только заместитель в курсе. Лично тоже работать приходится. Но сейчас уже мало. Всех, кого можно, выловили. А остальные оперативники, если нужда возникает, привлекаются в тёмную. Что касается смежников, то мы, моряки, по рыбной ловле чемпионы.

— Понятно… — в раздумье потёр я подбородок. — Знаешь, хотел тебе сказать кое-что, что всё равно скоро в Москве скажу, но кажется мне, что тебе пора возвращаться. Боюсь я за тебя. Не могу объяснить почему, но боюсь. Не обижайся, но к наркому ВМФ пойду просить тебя отозвать.

— Ну уж нет! — ткнула Аня меня пальцем в грудь. — Говори, раз обещал! Я и раздеться могу, если хочешь! Проспорила всё же. Ты меня и не в таких ракурсах видел!