Читаем За счастьем с улыбкой полностью

От безудержного порыва страсти в Кларе всегда просыпался дух творчества. Это случалось всякий раз после сильного оргазма, когда тайком, для придачи романтики, она снимала один из гостиничных номеров. Приходя на любовные свидания с черным чемоданчиком, она заинтриговывала ожидающих ее в номере мужчин его содержимым. Это был ни что иной как футляр со старой, повидавшей любовные истории механической машинкой, на которой начинают танцевать ее красивые руки в тот момент, когда Николай еще нежился в теплой постели, приходя в себя после бурной ночи любви.

Разбуженный равномерным постукиванием ее пальчиков по клавиатуре, его охватило удивление, сменяющееся неуверенностью в своих в своих способностях так же виртуозно доставить сексуальное наслаждение.

— Предупреждать надо, что ты у нас сумасшедшая, — выпалил он, проснувшись. Раздраженно натянув рубашку и брюки, он выбежал из номера не попрощавшись, при этом с силой хлопнув тяжелой дверью так, что задрожало трюмо.

Но это уже мало волновало Клару, так как ночью она получила все, о чем только могла мечтать любая женщина. Любовник играл уже второстепенную роль, так как в тот момент ничего не было важнее того, чтобы успеть на машинке запечатлеть ту историю, которая внезапно родилась в потоке чувств.

ЮРИЙ

В сексе Клару привлекал прежде всего элемент новизны ощущений. Включив в свою игру нового партнера, владеющего несколькими иностранными языками, она всякий раз представляла, что с ней сейчас непременно иностранец, который бравировал безукоризненным произношением. Не понимая ни слова из того, что так мелодично, с понижением и внезапным повышением интонации, извлекал его артикуляционный аппарат, Клара просила Юрия синхронного перевода текста на родной язык, что его страшно раздражало.

— Тебя плохо в школе учили?! — всякий раз задавался он вопросом.

Но обессилившая и неостывшая от секса, она ждала продолжения красивых историй, а точнее, как выражался Юрий, — заочных путешествий по странам и континентам, чтобы иметь хоть некоторое представление о культуре и традициях иноязычных народов.

Но каково было ее удивление, когда на привычное:

— Кто сегодня будет моим гидом? — произнеся это лукаво, почти полушепотом, с закрытыми в сладострастной неге глазами, услышала:

— Никто!

После этого Клара прижалась к своему возлюбленному и, не промолвив больше ни слова, крепко уснула.

ЭДУАРД

Клара считала, что видя в простом сложное, человек забывает о том, что наша жизнь как-раз-то и состоит из мелочей, и что в этом беда всех умных людей, склонных к глубокому анализу. Излишняя заумность Эдуарда мешала ответить ему на простые вопросы, отвлечься от книжных теорий, проявить хоть малейшую сообразительность.

Прогуливаясь под руку с новым визави своего романа по парку — высокоинтеллектуальным мужчиной средних лет, она воодушевленно стала делиться своими творческими планами, чтобы произвести на него хорошее впечатление:

— Помоги мне придумать сюжет для нового романа, навеянного следующими стихотворными строками, начав цитировать их с большим воодушевлением, театрально закатив при этом глаза:

— Помоги мне, задыхаюсь от ностальгии! / Ты молчишь, ты спасать меня медлишь, / Если вылечусь — тут же заметишь…

— Ну что ты всё молчишь, скажи хоть что-нибудь! — произнесла Клара после долгой паузы.

— Одни отличаются недержанием мочи, ты же — недержанием речи! — переходя на крик произнес он.

— Милый, ты о чём? — тут же выпалила она, прикинувшись дурочкой, чтобы не поддаться плохому настроению.

После этого Эдуард с долей трагизма и расстановкой в голосе обрисовал мрачное кладбище с плитами у надгробья. Дальше Клара его не слушала или не хотела слушать, так как сказанное никак не вписывалось в ее картину восприятия жизни.

Глубоко не вникая в смысл сказанных слов, она решила сменить тему и продолжила:

— Я наконец-то придумала название к своей новой программе. Это, пожалуй, будет не «Формула любви», так как вызывает у скептиков недоумение, а «Азбука любви!» — Что ты думаешь на этот счет?

Но не дав ему ответить, тут же продолжила:

— Да, «Азбука любви» — более подходящее название, так как все мы постепенно осваиваем азы этого искусства под всеобъемлющим понятием Любовь. — Нас учит время первоклашек вроде…, — процитировала она одного из поэтов.

Так щебетунья без умолку изливала свои трели минут сорок, наслаждаясь тембром своего голоса, одарившего ее природой. Наконец-то, сделав паузу, чтобы посмотреть на себя в маленькое зеркальце и убедиться, что ее рассуждения ничуть не хуже внешнего облика, хорошенькой головки, в которой рождались такие же умненькие мысли, как Эдуард тем временем успел воскликнуть фразу с некоторым раздражением в голосе:

— Клара! Ты умная женщина, образованная, а поговорить-то с тобой не о чем, вот досада! После сказанного у нее не нашлось больше слов, чтобы ему возразить, так как пропало желание о чем-либо говорить.