Читаем За русский народ! полностью

По нашему мнению, депортации народов имели целью возмездие главному противнику и его союзникам, развязавшим войну (этнические немцы, финны и др.), наказание за «пособничество» врагу во время оккупации (народы Северного Кавказа и Крыма), а в целом носили военно — стратегический характер.

В частности, следует принять во внимание «турецкий фактор», который был на слуху уже в период депортаций. В среде депортированных было широко распространено мнение, что их выселили, «боясь нападения Турции» (чеченцы и ингуши, март 1944 г.), или даже потому, что Турция уже «начала войну против СССР» (турки — месхетинцы, декабрь 1944 г.)393.

Заключенный 18 июня 1941 г. договор о ненападении между Турцией и Германией способствовал достижению Турцией ее основной внешнеполитической цели — сохранению положения вне войны. 25 июня 1941 г. Турция объявила нейтралитет в со- ветско — германской войне. Однако ее политика на начальном этапе войны определялась не столько договорами и обязательствами, сколько положением на советско — германском фронте. Уже в сентябре 1941 г. Германию посетил один из лидеров пантюркистского движения генерал К. Нури — Па- ша, который неофициально информировал гитлеровское руководство о притязаниях Турции на Кавказ, Крым, Среднюю Азию, а также Ирак, Иран и Сирию. В 1942 г. Германии практически удалось склонить Турцию на свою сторону. В августе 1942 г. руководители Турции информировали Берлин о своей заинтересованности в судьбе ряда советских территорий и о своем желании принять участие в решении этого вопроса. Турция сосредоточила у границ СССР 26 дивизий394.

Однако в сентябре 1942 г. турецкое правительство стало высказывать разочарование ходом боев на Северном Кавказе и под Сталинградом. Президент Турции М. И. Инёню, открывая 1 ноября 1942 г. заседание меджлиса, заявил, что Турция будет по — прежнему соблюдать строгий нейтралитет. Хотя позиция правящих кругов Турции до конца ноября 1942 г. еще вызывала у советского правительства серьезные опасения, после разгрома гитлеровцев под Сталинградом вопрос о вступлении Турции в войну на стороне Германии более не возникал. В первой половине 1943 г. нейтралитет Турции стал склоняться в пользу союзников. Весной и летом 1944 г. правящие круги Турции пытались всеми мерами демонстрировать лояльность в отношении СССР395. Таким образом, в период депортаций народов Кавказа и Крыма, по нашему мнению, угроза вступления Турции в войну на стороне Германии уже перестала быть актуальной и не могла быть — прямой причиной принятия решений о депортациях.

Однако депортация народов Кавказа и Крыма могла быть обусловлена не только «турецкой угрозой», но и любой другой гипотетической угрозой стране с южного направления, так как советское руководство могло считать некоторые национальные группы врожденно враждебными к СССР. Поэтому оно депортировало население, которому не доверяло, с границы и стратегических зон СССР, что устраняло угрозу повстанчества на этих территориях и сводило на нет возможность шпионажа и саботажа в среде этого населения.

Спорным вопросом является такая причина депортаций народов, как извлечение экономической пользы. По мнению одних исследователей, депортации «предоставили советскому правительству рабочую силу для развития экономики Сибири, Казахстана, Центральной Азии и других слабо населенных территорий»396. Другие исследователи не согласны с этим мнением, считая, что советское руководство после «кулацкой ссылки» осознало, что «труд спецпереселенцев не столь экономически эффективен, как труд заключенных»397. По нашему мнению, извлечение экономической пользы из депортаций народов очевидно (направление депортированных в «трудовые колонны» и пр.), но оно не могло быть основной причиной осуществления депортаций.