Таким образом, в период с июня 1942 г. по январь 1944 г. произошли некоторые изменения в национальной политике гитлеровцев, особенно в плане использования ими «русского фактора» (создание «Русского комитета» во главе с Власовым). Однако эффективность таких усилий была невелика, так как она имела серьезные ограничители. Во — первых, внутренние — противодействие со стороны ортодоксальных нацистов, которые не хотели менять политику, в то время как влияние тех деятелей, которые действительно хотели добиться перемен в германской политике по отношению к народам СССР, было незначительным. Во — вторых, внешние — отторжение гитлеровских оккупантов со стороны населения оккупированных территорий, в том числе со стороны многих из тех, кто ждал их как «освободителей». В донесениях советской разведки отмечалось, что к октябрю 1942 г. «даже антисоветские элементы, которые ждали прихода немцев, уже объелись немецкой власти, немцы им противники»477, они «выражают недовольство к оккупантам»478. К декабрю 1943 г. даже в Эстонии настроения стали «все более антинемецкими»479. Таким образом, большинство населения оккупированной территории связывало свои надежды с изгнанием гитлеровских захватчиков. Та часть населения, которая связывала свои надежды с приходом Красной Армии и советской власти, в то же время ожидала изменений режима после войны (в частности, ходили слухи, что Сталин якобы обещал, что после разгрома Германии будут распущены колхозы)480.

На западных территориях СССР местные националистические круги осознали, во — первых, что гитлеровцы не собираются предоставлять независимость, во — вторых, что в войне наступил перелом не в пользу Германии. Поэтому произошла переориентация националистических кругов на сотрудничество со странами Запада. Тактика гитлеровцев по заигрыванию с народами Кавказа и Крыма лежала в общем русле их политики по отношению к «восточным» народам (аналогичные тенденции проявились в поддержке гитлеровцами индийских повстанцев С. Ч. Боса и Б. Р. Гудассмаля в их борьбе против Великобритании). Однако после перелома в войне она уже не могла принести плодов.

«ДОПУСКАТЬ, НО НЕ СОДЕЙСТВОВАТЬ»

Гитлеровская религиозная политика на оккупированной территории СССР

На оккупированной территории СССР произошел бурный всплеск религиозного сознания. Для верующих, которые в западных регионах СССР составляли подавляющее большинство населения, приход гитлеровцев означал возобновление религиозной свободы, возможность открыть храмы, совершать богослужения и обряды, более не опасаясь антирелигиозных гонений. Ряд священников в первые месяцы войны помогал гитлеровцам. О размахе возобновления религиозной жизни на оккупированной территории можно судить по тому, что только в одном городе Житомире к 1 ноября 1941 г. открылось 54 церкви. В Одессе румынские власти намеревались выстроить большой православный храм и даже объявили конкурс на архитектурный проект. С помпой был вновь открыт собор Св. Владимира в Киеве. Усилили деятельность религиозные активисты, которые пытались возродить религиозность среди населения, в том числе путем введения обязательного крещения детей. В этих условиях естественным было проявление верующими в первые дни и недели оккупации чувства благодарности германской армии за «возвращение религиозной свободы»481.

Гитлеровская религиозная политика на оккупированных территориях СССР базировалась на принципе «разделяй и властвуй». По словам Гитлера, необходимо было, «чтобы в каждой деревне была своя собственная секта со своими представлениями о Боге», что усилило бы «разъединяющие тенденции в русском пространстве». В первом же циркуляре РСХА от 2 июля 1941 г., определявшем религиозную политику, предписывалось «не препятствовать православной церкви укреплять влияние в массах», но «настаивать на приципах отделения Церкви от государства», «препятствовать возникновению единой Церкви и не мешать образованию сект». Приказ РСХА от 16 августа 1941 г. предписывал «допускать» религиозную жизнь, но «не содействовать» ей482.

К середине 1942 г. гитлеровское Министерство «восточных территорий» склонилось к тому, что наиболее желательной ситуацией было бы создание противостояния между Московским патриархатом и сильными сепаратистскими национальными православными церквами483, чему способствовал уже возникший на оккупированной территории СССР церковный раскол.

Руины Успенского собора в Киеве, 1942 г.