Одна йогиня размышляла в глубокой медитации: «Я здесь, я отчетливо ощущаю свое естество. Так что же именно воспринимает даже это естество?» Ее сознание погрузилось в состояние сильнейшего сосредоточения, и вдруг она услышала чарующие звуки, которых никогда раньше не слышала. «Как прекрасны эти звуки! – подумала она. – Но они не могут быть мной, потому что я здесь и я слышу их». Через некоторое время появилось яркое пламя, которое переливалось бесконечным множеством цветов. Но снова пришло осознание: «Какое прекрасное, какое восхитительное зрелище! Но это пламя не может быть моей сущностью, потому что я здесь, оно не затрагивает меня, и я воспринимаю его. Даже то, что очаровано этой красотой, воспринимается в моем Я». Еще через некоторое время начали появляться небесные существа, они парили в пространстве, излучая свет и любовь. И вновь пришло осознание: «О, какое прекрасное видение! Но я не могу быть этими существами, чем бы они ни были, ведь я уже здесь и вижу их появление». В конце концов все явления слились во всеохватывающую тишину за пределами двойственности.

Даже та пустота, о которой ты говорила ранее, даже она не может быть тобой, поскольку и она воспринимается как некое явление. Поэтому ты – пустота за пределами концепции пустоты. И когда приходит окончательное осознание, даже это осознание наблюдаемо, если так можно выразиться, в Том, Что Есть. Все возвращается в тишину, в которой нет никого, кто мог бы ее оценить. Тишина не нарушается ни мыслями, ни словами. Пространство не затрагивается ничем, что появляется в нем. Ты и есть Это. Сохраняй это видение без каких-либо образов.

Ом.

Умереть до того, как я умру

Муджи, я пытаюсь найти подходящие слова, чтобы как можно яснее сформулировать свой вопрос.

А я говорю: пристрели того, кто задает вопрос!

[Смех]

Знаешь, есть что-то властное в вопросах, которые идут прямо из сердца. Совсем необязательно облачать свой вопрос в какие-то философские слова, не нужно придавать ему какой-то научный вид. Он может быть самым простым, но в его непосредственности будет больше силы, и сама жизнь захочет ответить на зов такого вопроса. Да, это как глубинное желание, как протянутые руки плачущего ребенка, что-то внутри тебя устремляется к нему навстречу, чтобы объять его собой. В этом состоянии ум почти не задает вопросов. Вопросы от ума редко бывают настолько острыми, безотлагательными и чистыми.

Некоторое время назад на сатсанг пришел человек, который попросил меня о личной встрече. Я спросил его, для чего ему нужно встретиться со мной один на один. Он сказал: «У меня достаточно срочное дело. Врачи сказали, что я смертельно болен и вот-вот умру. Я пришел к тебе потому, что хочу умереть еще до того, как умру».

Кто еще пришел сюда с таким порывом, с такой мольбой: «Я хочу умереть еще до того, как я умру»?

[Длительная тишина]

Муджи, я не совсем понимаю, что он хотел сказать.

Вот что он имел в виду: «Я хочу, чтобы эго перестало меня мучить. Я хочу, чтобы эго перестало определять качество моего существования еще до того, как это существование прекратится по биологическим причинам. Я хочу освободиться от влияния эго. Я хочу, чтобы закончился этот гипноз, в котором я верю, что я – личность, которая скоро умрет. Где-то в глубине есть сознавание того, что все, во что я до сих пор верил, неистинно. Есть ощущение, что представление о том, что я всего лишь мое тело и ум, не соответствует действительности. Это как духовная клаустрофобия, и все мое естество страстно желает дышать и быть свободным от этих изматывающих мыслей».

Я почувствовал, что он имел в виду именно это.

Но как он мог этого достичь?

Обнаружив, кто или что он такое. Нужно иметь ясное представление о своем реальном положении. Когда станет неопровержимо ясно, что Я – это то, в чем происходит наблюдение за миром, и что Я не то, что воспринимается, Я – за пределами всех форм и изменений, тогда результат осознания последует спонтанно, а может, даже и неосознанно.