Читаем За пределами полностью

– Да она заставляет меня изо дня в день проделывать одни и те же манипуляции! «Держи символы! Контролируй стабильность потока!» – Собезьянничала девушка.

– Миррель!

– Да, брат! Ничего не меняется! У некоторых праеты уже с пелёнок есть! А меня до сих пор ничего услышать только не могу. Никому я не нужна! – Почти зарыдала Миррель.

– Отсутствие твоего праета меня не на шутку беспокоит. Ты же сама понимаешь, что…

– Вот если бы со мной занимался ты, Брат, – прервала его девушка, наклонив голову на бок и загадочно улыбнулась, словно и не расстраивалась. – Думаю, что это было бы намного лучше.

До этого суровое выражение лица Лауреля обрело ещё более грозный вид. Зубы скрипнули. Брови слились в одну линию.

– У. Меня. Нет. Сил, – Лаурель цедил каждое слово, с отвращением, прежде всего к самому себе. – Уже очень поздно, ложись спать.

Мужчина вышел из-за стола и покинул кухню. Девушка картинно сложила руки на груди и надула губки. Она искренне не понимала по какой причине брат так резок. Каждый день Мирра выбрасывала на ветер часы своей жизни, занимаюсь с Мартой, послушно выполняя её нудные задания, смиренно вычерчивая символы, вливая в них энергию, проводя изнурительно безрезультатные призывы праета или слушая никак не звучащий зов. А брат даже не ценил усилий сестры. И раз Мирра никак не сдвигается с мёртвой точки, то скорее всего методика обучения Марты в корне не верна. Почему брат до сих пор держит её? Тем более всё чаще и чаще девушка стала замечать за своим учителем признаки сил «радара». Что же она тогда за учителя для «источника», коим была Миррель? Ведь «радары» нужны только для идентификации типа энергии. А у Мирры уже сформировавшийся белый поток, с большим запасом энергии. К чему её приставлять «радара»? Так и не найдя в своём поведении причинзлости брата, Мирра вознамерились получить хоть крупицу семейной любви и внимания.

Лаурель нашёлся в своём в кабинете, утонувши в окружении старых книг. Он мог посвящать недели чтению этой древней, бесполезной макулатуры, забыв про еду и отдых. Именно ревность к тому, что брат уделял этому занятию так много внимания, послужило причиной нелюбви Мирры к книгам. Вторая причина отсутствия интереса была невозможность непосредственного чтения: текста порой были настолько древними, что напоминали больше каракули, чем нечто связное. Но брат понимал их без труда, и эта его способность восхищала Мирру ещё больше.

Брат сидел в кресле, привычно ссутулившись, подперев голову рукой. Девушка, точно маленький ребёнок, прошмыгнула в комнату и устроилась подле брата, настойчиво ожидая, пока на неё обратят внимание. Наконец, Лаурель перевёл взгляд на сестру. Мирра была уже совсем взрослой и красивой девушкой, в меру настойчивой и требовательной, возможно, как и подобает всем девушкам её возраста. Инфантильность была ей совсем не к лицу, что злило брата, и, тем не менее, он не пытался бороться с этой чертой, принимая как плату за своё обращение с сестрой. Девушка сложила губы трубочкой и попросила почитать ей на ночь. Будучи совсем ребёнком, она часто приходила к Лаурелю с такой просьбой, в те дни отказать ей было трудно, сейчас – времена изменились. Хотя…, времена остались прежними.

– Миррель, – Он протёр рукой глаза, откинулся на спинку кресла и отодвинул книги. – Тебе самой не приелись эти детские забавы? Сколько ты ещё будешь играть? Или тебя совсем не заботит ничего? Отсутствие пары-праета, не раскрывшие до конца способности источника? Назови мне хоть одного жителя Ядра твоего возраста, кто ещё не разделил энергию? Я не хочу, чтобы о нашей семье говорили…

Но девушка уже не слушала брата. Её глаза наполнялись слезами, а к горлу подступала истерика. Чем он так недоволен? Почем он говорит ей всё это в ответ на простую просьбу прочесть на ночь?

– Тебе назвать человека? – Рыдая, проговорила девушка, отвечая на единственный вопрос, который запомнила. – Имя, для которого нет пары? – Мирра с обидой, вызовом и страхом смотрела на брата. Она знала, что следующие слова заденут брата до всей глубины его души. Ею саму травил ядовитый привкус от грядущей фразы, но механизм запустился. – Это мой брат! Лаурель!

Лицо мужчины осунулось, уставшие плечи опустились ещё ниже, глаза превратились в стеклянные бусины. Брат резко отвернулся от сестры и подошёл к окну. Лаурель был одним из немногих жителей Ядра, кто не мог ни делить, ни принимать энергию. Он не был ни «источником», ни «защитником», ни даже «радаром». Ноль. И пусть язык энергетических символов светлых энергий был ему знаком, говорить на нём он не был в состоянии. Энергетическая пустышка, чего нельзя было сказать о Мирре. Потенциал сестры был в разы выше средних показателей. Она продуцировала светлую энергию, как безустанный генератор. И когда для неё отыщется прает, её «защитник», то это будет самая сильная пара в Ядре. Лаурель одновременно хотел и боялся приближения данного события. И завидовал. «Неудачная первая попытка и успешная вторая», – часто повторял он себе.