Читаем За перевал (СИ) полностью

Рудники изуродовали всех. По лицам можно читать, кто и сколько пробыл под землёй у Моргота. Хитуэн за два года и то ссутулился, морщина прорезала лоб, в волосах первые седые пряди. Нарион полуседой, резкие угрюмые складки прорезали лоб и щеки, сделав ещё молодого нолдо на вид старше, чем иные из Пробужденных. Весельчак Ласэдин рубил камень дольше, а выглядел лучше — как-то он ухитрялся избегать ранений и увечий, а весёлый нрав еще уберегал его от тоски.

Хуже всех те, кто был под землёй давно. Хромого с трудом уговорили присоединиться, он уже не надеялся, и даже имя настоящее называть не стал. Только обмолвился, что когда-то дважды пробовал бежать. Одноглазый по слухам был буйным и храбрым, из вожаков нандор, но разуверился и долго просто выживал, избегая гнева орков почти как в лесу нандор чуют и избегают дурных мест. И тоже отзывается лишь на прозвище. Вот он сидит в траве и растерянно перебирает лепестки, и глаз слезится в лунном свете.

Второй нолдо, Нимран, рубил камень всего шесть лет. Он пока держался неплохо, хоть исхудал и осунулся — ещё бы, делать двойную работу, на Моргота и на себя.

Рудники не просто жрут силы — они и душу вытянуть могут.

В зеркало родника, посмотреть на себя, Дагмор заглядывал почти со страхом. И зря. Он с удивлением увидел, что ожог правда сходит с лица, и шрам на лбу почти не виден, седины не больше, чем у Нариона, и для того, кто провел двадцать с лишним лет под землёй, выглядит до странности бодро.

Ещё несколько лет — и об этой странности могли задуматься надзиратели поумнее.

Не иначе, хмыкнул он, злость его греет и держит. Вот и пусть дальше греет, до безопасности ещё далеко.

…С холма открывалась широкая равнина на все стороны. От зубцов Тангородрима вдали на севере до небольших вершин над окоемом почти точно на юге. Юг Ард Гален, и это настолько хорошо, насколько возможно.

— Эти холмы на юге — вершины Химринг, — сказал Хитуэн, поднявшийся с ним. — Западнее провал — перевал Аглон, ещё западнее стена — Дортонион. Слышал, там строят две крепости князья дома Арфина, с западной стороны, но подробностей не знаю.

— Нам всё равно нужен перевал, отгородиться горами от Севера.

— Есть проход восточнее, но туда добираться дольше.

— Значит, не подходит, разве что придется путать следы. Не будем терять время.

Хитуэн мрачно кивнул. Он отчётливо хотел о чем-то спросить — и все же молчал.

— Нет, — сказал ему Дагмор, — я не развернусь и не уйду в горы Эйтель, если ты молчишь об этом.

— Ты можешь.

— Здесь те, с кем я вместе рубил камень, дрался с орочьём и готовил побег, и я иду с ними. А брести пешком в одиночку или вдвоем через равнину, где шляются орки, когда можно идти отрядом — большая дурость. Идем, я не позволю потратить зря наше везение.

Хитуэн только пожал плечами и первым спустился к остальным.

Его и Нимрана Дагмор отправил в голову отряда. А сам вместе с Нарионом встал замыкающим. Не то, чтобы главная опасность обязана была явиться сзади, но так ему казалось правильным. Бежать Дагмор запретил, чтобы не растратить силы слишком быстро.

Они двинулись на юг быстрым шагом, вереницей среди высоких сухих трав Ард Гален. Настороженные и готовые к погоне или встрече с опасностью впереди. По словам того же Хитуэна, западная часть Ард Гален почти безопасна, ее охраняют отряды нолдор и там пасут лошадей, а в восточной орки рыщут беспрепятственно — небольшими бандами в поисках дичи или другой поживы. За перевал они тоже отправлялись.

Хромой шел перед замыкающими, то начиная припадать на больную ногу, то выравниваясь. Дагмор по его спине видел, как синда то воодушевлялся и ускорял шаг, распрямляясь, то сутулился в страхе и до дрожи сжимал кирку, клюв которой кое-как заточили о камни перед побегом.

Ласэдин был воодушевленнее всех, запрокидывал голову, ловил ночные запахи и на ходу рвал и жевал колоски каких-то трав. И другим советовал. А те и без советов к траве руки тянули. Почему бы нет, подумал Дагмор, после рудничной еды любая трава хороша будет.

Он сорвал колосок, попробовал на зуб. Слишком маленькие зерна, уже сухие, почти нет вкуса — но есть просто свежесть еды, которой не касались орочьи руки…

— Будем как лошади, жевать траву всю дорогу, — засмеялся он.

— А чем я хуже? — фыркнул нандо.

Нарион огляделся на ходу и сгреб колосков целую горсть.

— А что это? — спросил он.

— Дикие злаки. Как пшеница, только маленькие и зёрен мало. Довольно много трав можно есть даже здесь, мы летом с собой в леса и еду не всегда берём.

— Не замедляйтесь, — напомнил Дагмор. И подтолкнул Хромого, ссутулившегося опять. — Вперёд.

Тот оглянулся — его щеки были мокрыми.

— Дагмор, ответь…

— Ну?

— Ты мог бы убить сородича? — Спросил он тихо.

«Я уже».

— Кому-то жизнь не мила? — бросил Дагмор. Нарион, который насторожил уши на слово «убить», сделал шаг ближе.

— Если догонят… Убей меня, — сказал Хромой. — Бежать долго я не смогу. Назад… Больше никогда.

— Будешь отставать — киркой по хребту погоню!! — рявкнул Дагмор, мгновенно придя в бешенство. — Чтоб не хоронил себя заранее!

Хромой усмехнулся криво.

— Я на тебя надеюсь, командир.