Читаем За нами Москва полностью

Я видел, чувствовал, что люди рвутся в бой. Находились и такие, которые хотели прямо сейчас, немедленно ударить по противнику, ответить делом на то доверие, которое было оказано нам. Мне даже пришлось предупредить некоторых командиров, чтобы они ничего не вздумали предпринимать до начала общего наступления.

1-я гвардейская кавалерийская дивизия была готова идти вперед. Мне оставалось только дать ей команду. Но на флангах дело обстояло хуже. 2-я гвардейская кавалерийская дивизия, которой предстояло наносить совместно с 9-й танковой бригадой главный удар, еще не вышла в намеченный для нее район. А 9-я танковая бригада вообще находилась неизвестно где. Не удалось даже установить связь с ее штабом. Из 112-й танковой дивизии, располагавшейся на правом фланге, тоже не поступало донесения о готовности к атаке. Передо мной стоял вопрос: ждать, когда все войска изготовятся к бою, или начать наступление пока только частями 1-й гвардейской кавалерийской дивизии?

Видя, что бойцы и командиры охвачены энтузиазмом, а длительное ожидание способно приглушить боевой порыв, я отдал генералу Баранову приказ начать наступление утром, как предусмотрено планом.

Предрассветную тишину разорвал гром выстрелов: началась получасовая артиллерийская подготовка. Батареи 1-й гвардейской кавалерийской дивизии вели огонь по заранее разведанным целям. В городе дрожали оконные стекла. Потом будто горный обвал прогрохотал в морозном воздухе. Это прозвучал залп нескольких дивизионов 15-го полка гвардейских минометов. И сразу все стихло. Слышались только далекие пулеметные и винтовочные выстрелы, казавшиеся очень слабыми после артиллерийской канонады.

Я снял телефонную трубку, связался с командиром дивизии.

— Пошли! — возбужденно прохрипел Баранов. — Атака началась!

К этому времени я, чтобы лучше управлять боем, перебрался на свой наблюдательный пункт в подвал штаба местной ПВО. Отсюда было ближе к наступающим войскам. Хорошо работала связь. Однако вскоре сюда прибыл с группой своих офицеров командующий 49-й армией генерал-лейтенант Захаркин. В подвале стало очень тесно и шумно, прямо как в трамвае в часы «пик». Трудно было сосредоточиться, что-либо обдумать.

А обстановка требовала полного напряжения сил и быстрых решений. Операция развивалась не совсем так, как предусматривалось планом. Мы пока добились только одного: упредили немецкую группировку, собиравшуюся наступать на Каширу. Огонь нашей артиллерии и «катюш» обрушился на головы гитлеровцев, готовившихся к атаке. Враг был ошеломлен. Воспользовавшись этим, 96-й Белозерский полк подполковника М. Н. Данилина и 160-й Камышинский полк подполковника А. В. Князева, действуя в пешем строю, выбили фашистов из села Мицкое. Овладев им, оба полка двинулись на деревню Пятница, где сосредоточились крупные силы противника.

Пятница насчитывала в то время около шестидесяти дворов. У немцев здесь было много сил и средств, и они оказали упорное сопротивление. Открыла огонь вражеская артиллерия, стреляли сразу семь батарей. Из Верзилова и Дудылова начали бить фашистские пулеметы. И конечно, вскоре появилась вражеская авиация. У нас не было истребителей, чтобы прикрыть с воздуха наступающие полки. Немецкие летчики хорошо видели сверху спешенных кавалеристов, двигавшихся по белому, заснеженному полю. Гитлеровские самолеты с ревом входили в пике, засыпая бомбами наши боевые порядки, поливая их из пулеметов.

Наступление замедлилось. Но врагу не удалось сломить боевой порыв гвардейцев. Спешенные эскадроны продолжали упорно двигаться вперед. Их поддерживали дивизионная артиллерия и минометы.

В это время мое внимание было приковано не столько к центру, сколько к тем нашим группировкам, которые должны были действовать на флангах.

На правом фланге, в районе Иваньково, 112-я танковая дивизия упустила время и позволила противнику упредить себя. 4-я танковая дивизия немцев первой пошла в атаку. Маши танкисты, вместо того чтобы двигаться вперед, стояли на месте и отражали атаки гитлеровцев.

На левом фланге 2-я гвардейская кавалерийская дивизия полковника Осликовского, перейдя в наступление с опозданием на два часа, вступила в бой прямо с марша, имея много отставших. Большая часть ее артиллерии еще находилась в пути. Выступив из района Знаменского и Макарова, дивизия прошла через Ожерелье, еще не занятое противником, и завязала встречный бой с немцами: ей преградил дорогу пехотный батальон, поддержанный пятнадцатью танками.

Хуже всего обстояло дело с нашими танками, на которые я возлагал большие надежды. Полковник Таранов, посланный в Зарайск, чтобы ускорить движение 9-й танковой бригады и принять два отдельных танковых батальона, направленных к нам из Москвы, не подавал никаких вестей. Его молчание беспокоило и удивляло меня. Неужели случилось что-либо непредвиденное?