Читаем За нами Москва полностью

Хорошо зная командиров своих дивизий и полков, я верил в их знания и опыт. Им известны задачи и общий замысел операции. Сейчас, когда наступление началось, каждый занят своим делом. А частые телефонные звонки, указания и уточнения сверху только отрывают командиров от руководства боем, действуют на нервы. Поэтому я не хотел вмешиваться в их дела, пока того не потребуют чрезвычайные обстоятельства.

А танки меня беспокоили. Если судить по документам, то в составе группы их насчитывалось несколько сотен. Может быть, даже иные фронты не имели в то время столько танков. Но увы — все это только на бумаге.

112-я танковая дивизия полковника А. Л. Гетмана находилась в резерве: ее устаревшие машины использовать в первом эшелоне было нецелесообразно. А из танковых бригад М. Д. Соломатина и А. Г. Кравченко прибыло всего по полтора десятка танков. Командиры бригад объясняли это неопытностью и слабой подготовкой только что сформированных экипажей и другими объективными причинами. Но мне все больше казалось, что причина не столько в этом, сколько в слабой организованности, в отсутствии жесткого контроля.

С юго-запада доносились приглушенные звуки артиллерийской канонады. Стрелки и спешенные кавалеристы уже вели бой. И танки там были очень нужны.

Как всегда, со мной отправился адъютант. Мы ехали по пустынной дороге, исполосованной следами гусениц. Иногда встречались отдельные бойцы, повозки с ранеными. Увидели два танка, укрытых под высокими деревьями. Поговорили с танкистами. У них, оказывается, кончилось горючее, ждали, когда подвезут. А одной машине требовался небольшой ремонт. Люди были искренне огорчены тем, что не могут помочь товарищам, вступившим в бой.

Поехали дальше. Гул артиллерии становился все явственнее. На западе виднелись на горизонте черные точки. Это немецкие самолеты. Они беспрепятственно бомбили наши боевые порядки. Как было не помянуть недобрым словом тех, кто отобрал выделенные для нас авиационные дивизии!

Нам предстояло переправиться через реку Нару, протекающую перед Верхним Шахловом. Моста не оказалось. Саперы только собирались строить его. На берегу ожидали переправы несколько автомашин, повозки и три танка.

— Загорают вояки, от боя сторонятся, — недовольно буркнул Михайлов.

Но он ошибся. Командиры танков, три молоденьких младших лейтенанта, только что окончивших училище, тяжело переживали вынужденную остановку.

— Что нам делать, товарищ генерал-майор? — обратился ко мне один из них. — Может быть, где-нибудь другой мост есть?

— Мостов нет, — ответил я. — Переправляться будем вброд. Тут мелко.

— А если застрянем? Нам тогда головы поснимают.

— Надо, чтоб и головы и танки целы были. Переправляться будем по одному. Один танк застрянет — другие его вытащат.

Старший лейтенант Михайлов вместе с танкистами разыскал мелкое место. Я забрался на башню танка. Водитель медленно двинул его вперед.

Взбаламучивая воду, стальная громадина поползла по дну реки. На середине мне показалось, что вода вот-вот хлынет в жалюзи, зальет двигатель. Но водитель прибавил скорость, и танк, весело фыркнув мотором, выскочил из холодной воды. Из открытого люка радостно улыбался командир машины:

— Спасибо, товарищ генерал!

— Одним «спасибо» не отделаетесь. Автомобиль мой за речкой остался. Везите теперь меня в то село, — показал я.

В Верхнем Шахлове я не нашел штаба корпуса. Как выяснилось потом, он застрял со своими машинами на том берегу реки в ожидании переправы. Танкисты повезли меня дальше, в соседнее село, где расположился штаб 5-й имени Блинова кавалерийской дивизии.

Генерал-майор Баранов сидел в избе за столом у полевого телефона. Шинель распахнута, лицо красное, возбужденное. Сжимая в широкой ладони телефонную трубку, говорил что-то резко и хрипло.

— Какие новости? — спросил я.

— Не очень хорошие, — ответил Баранов. — Немцы держатся цепко. Тут их не батальон — побольше.

— Продвижение есть?

— Совсем маленькое. Не идем, а ползем.

Я связался по телефону с командирами других дивизий, позвонил командирам передовых отрядов. И отовсюду слышал похожие один на другой ответы:

— У противника в лесу сплошная линия обороны!

— Немцы упорно сопротивляются. Сильный пулеметный и минометный огонь!

— Немцев много!

— Немцев очень много!

Командир полка, штурмовавшего деревню Екатериновку, сказал в сердцах:

— Сюда бы того, кто разведку производил. Тут, товарищ генерал, не рота в деревне, а целый, наверно, полк.

Я приказал командиру точнее разведать систему немецкой обороны и постараться захватить пленных для допроса. Разговор был прерван командой «Воздух!». Нарастало гудение самолетов. По звуку моторов я определил: фашистские бомбардировщики. Вопросительно посмотрел на Баранова. Тот махнул рукой:

— Укрываться негде, Павел Алексеевич. Был погреб во дворе, так его утром прямым попаданием… Пятый раз налетают сегодня. От них главные потери несем… Мы как, в хате переждем или на улицу выйдем?

— На улицу. Там хоть видно, куда бомба летит.

— Какая разница, — усмехнулся Баранов, надевая шинель. — Когда увидишь, что на тебя летит, прятаться поздно.