Читаем За ледяными облаками полностью

Еле видневшаяся прямо по курсу ленточка оставшейся трассы вела правильно, с курса они не сбились. Только вот как раз прямо по нему же, курсу, очень странно ворочалось серое, мешаясь с белым на самом верху. И если глаза не изменяли, синее мелькало там же. Еще одних морозников они могут не выдержать.

Обойти чуть сбоку – явно не вариант. До виднеющихся на самом краю окоема точек идти придется через рваную дырку в земле, изгибающуюся змеей. Не овраг, скорее – обвал из-за той самой воронки. Не врал дед.

А рощица, точь-в-точь там, куда кивнул седобородый, что-то за собой прятала. Плохо заметные здания светлого кирпича. Может, и МТС…

– Ты ему веришь? – Уколова стояла рядом. СКС торчал из-за плеча. Ободранная, грязная и замученная старлей, вдруг ставшая почти другом. Мог ли Азамат сейчас рисковать её жизнью?

– Нет. Но тут не пройдем. Темнеет.

Женя кивнула, соглашаясь.

– Пошли уже. Нечего здесь задерживаться. Лучше в развалинах переночевать, чем здесь. Мне страшно.

Азамат кивнул в ответ. Немое это кивание уже стало привычкой. Страшно? Есть немного, прямо стальной щеткой, да по хребту, вот как орало все внутри про опасность. А что делать? Из оставленной за спиной ледяной гибельной степи так и тянулись вслед черные липкие паутинки чьего-то назойливого внимания. Глупо, но Азамат верил в предчувствия. Стоило поторопиться.

Шли медленно. Толстые прорезиненные колеса тачкотележки легко уплывали в стороны по чавкающей земле. Снег сошел здесь полностью, и даже аномальный холод куска, попавшего под морозники, начал таять. Костыль, пытавшийся устроиться, замер, вцепившись в бортики. Ругался на чем свет стоит и злился, плюясь гневом, как раскаленной кислотой, вместо слюны.

Ствол ПК торчал вверх и вбок, прижимая Костыля к борту. Тот и так, и так пытался уложить пулемет, но не выходило.

– Вы – садисты! – заявил Костыль. – Пользуетесь моей беспомощностью, а ведь я, живота своего не жалея, защищал вас практически до последней капли крови. А вы?

– А себя ты не защищал, балабол? – поинтересовалась Уколова, пыхтящая слева. – А?

– И пострадал, прошу заметить.

– Сиди в своей тачанке, дорогой друг, – старлей остановилась. – И не выеживайся.

Азамат усмехнулся. Она права, что и говорить. Могли бы бросить и уйти. Какие такие муки совести и ее же угрызения? Он им кто? Попутчик. И делу венец.

– Почти добрались до МТС, – сказала Даша, – вон крыши. И…

Азамат покачал головой. Беда не приходит одна. Кто-то там жил, отсюда видно дымок. Только…

Он посмотрел вверх. Темнело, да так, что впору бы вернуться. Только не получится. Слишком далеко ушли, а ружье свое дед явно нашел. Сало можно и со следующими передать, если что. А этих все же засолить и оставить вялиться в погребе. Именно так и казалось Азамату.

В липкой жиже тонуло все окрест. Плавая болотными ленивыми волнами, она тут же набегала на следы, затягивая и хороня в себе. Захочешь – не найдешь. Вроде и на руку, да, но…

Думалось Азамату сейчас нехорошо. Про себя самого – как упустил что-то из виду? Лежавшее прямо перед глазами. Что? А?!

Вспоминай, вспоминай…

Дедова хибара и сарай. Пристрой. Кривой забор и неухоженный двор. Грязь, навоз, свалка какая-то повсюду. Так, так…

Свалка. Вокруг нет больших сел, Северное, до Бугуруслана далеко, дед – старый, детей-помощников нет. А в кучах, тут и там раскиданных по двору, всякого навалом. Коляски детские, две штуки. Точно. Одна стояла прямо на виду, вся такая розовая, на подкачивающихся разнокалиберных колесиках. Да даже не две. У сарая, закиданные тряпьем, торчали еще два таких же вездехода, блин. И саночки. А тряпье?

А тряпье тоже с бору по сосенке. Заношенные бушлаты без рукавов, тулупы, шубка, куртки, плащи ОЗК, само собой, только верхняя одежда. Несколько теплых брюк-ватников, и все.

Двустволка старая, шарниры расшатанные, а вот ложе новое. С резьбой, водники такую делали, точно. А он, дурак, внимания не обратил. Хоть возвращ…

Позади рокотнуло, треснуло. Азамат оглянулся, оторопев от еще одной негаданной беды.

Небо синело сполохами. Никуда морозники не ушли, покрутили-покрутили вокруг, да вернулись добить ускользнувших людишек. Так…

Значит, вперед. И…

Азамату хотелось отвесить самому себе. Да посильнее. Когда они спускались по дедовскому холму, что откинула Даша и что не увидела Уколова? Заметь старлей, мало ли, как вышло бы? Почему она там не сообразила, на подворье? Устала?

Даша, оскользнувшись на спуске, выбила из грязи оторвавшуюся подошву. Ерунда, казалось бы, но…

Новая была подошва-то. Аж желто блестела внутренней частью, свежесмазанной кожаной подметкой. И гвоздики все чистые, не черные, не рыжие. Кто ж сейчас такое сокровище просто так оставит? И что? Да все просто.

Кто-то ушел к гребаной МТС раньше их. Прям на чуть, но раньше. А так дедок бы подобрал кусок обувки да в хозяйство пристроил. А что владелец не подобрал? Ну… тут проще. Он убегал. А вот от кого и стоит ли делиться мыслями со своими?…