Войновская замерла, опустив бинокль. Посмотрела на часы и снова прилипла к окулярам. Уставилась на оставленный позади Бугуруслан и «Тайфун», скорбно стоящий посреди площадки летунов и их заправочной станции, куда только и смог дотянуть, хрустя чем можно. Черт…

Клыч обернулся вовремя. Отъехали далеко, звук дошел смазанным гулким хлопком. Да и взрыв лишь мазнул рыжей точкой. А вот задымило знатно. Ох… как же там жарко плавится металл, разлетаясь каплями, шипящими от раскаленной ярости. Хана заправке и маслам с керосином. Так что пайлоты точно не покатятся вслед. А с Пустельгой – Десятый и два его тонко-хищных ножа. Хм… Часовой механизм и пластит, м-да. Бери в залог ценности, ну-ну… ох, майор-майор.

Войновская, убрав бинокль, подмигнула Клычу. И улыбнулась, вся такая довольная.

Глава 8

Обжигающие ледяные цветы

(координаты: 54°05′30'' с. ш., 52°32′34'' в. д., 2033 год от РХ)

Снег успокоился. И скоро Азамат ждал грязь. Настоящую русскую чертову грязь, отсюда и до края горизонта. Жирную, липкую и обязательно черную. С вывихнутой ногой у Костыля это просто прекрасно. Совершенно. Только сперва надо добраться до них. Саблезуб, нюхавший холод, обернулся, мяукнул. И попрыгал вперед, по снегу, совсем не туда, куда думалось идти Азамату.

Женя на лыжах стояла уверенно. Шла прямо за Азаматом, тащившим найденную волокушу с барахлом и свернутыми меховыми полостями. На безрыбье рыба – даже лягушка. А ПК легко уйдет в ближайшем селе, оглянуться не успеешь, с руками оторвут. Только переть самому тяжело.

Еду людоедов, даже найденные скользкие банки с клеймами, брать не решились. Патроны к СКС и просто двенашку отыскали. Никакого другого огнестрельного не нашлось. Но Азамат был доволен. Можно повоевать, если что. Лишь бы никто у них на плечах не висел. Но в это не верилось.

Ночь уходила на запад. Бежала, невидимо прогоняемая ослепшим солнцем. Может, и не ослепшим, только вот вниз оно смотреть не спешило. Снег скрипел под полозьями. Серая мгла давила, чуть светясь молочно-призрачными отсветами Луны. Азамат спешил, бежал, как мог. Уколова иногда отставала, упиралась в край волокуши и пыталась тянуть. Пуля останавливался, ругался по-сапожному и заставлял ее просто бежать чуть впереди. Саблезуб, поджидая, пока милые набранятся, лениво сидел на мохнатой жопе и сопел.

Кот вышел куда нужно. Рощица завиднелась совсем к утру. Огромный сугроб, получившийся из укрытия, пока держался, не таял. Занесенные, отяжелевшие плащ-палатки смерзлись, торчали листами жести.

Азамат остановился, шикнул на Саблезуба. Снег-то кое-где придавлен. Как медведь шлялся. Да вроде нет здесь косолапых… А это что?

– Лошадь?

Азамат помотал головой. Лошадь – не лошадь, снега нанесло.

– Была бы лошадь, стояла бы. Или крови много случилось. Не разберу. А этот говорить не умеет.

Саблезуб зевнул, блеснул клыками. Встопорщил уши, явно понимая – говорят о нем. От лошадятинки кот точно бы не отказался. От куска ляжки, добротного, парного, сладкого, так и просящегося на белоснежные кошачьи зубищи.

– Ай, ну тебя, балбес, – Азамат погладил кота, решившего потереться о лицо друга. – Кровищей же пахнешь. Дай морду, дай, говорю. И не шипи. Вот, так лучше.

Снегом кота не отмоешь, сам отлижется.

– Женя! – завопила выглянувшая Даша. – Женя!!

Как обычно, радуемся спасенным. Спасителям не радуемся. Азамат кивнул мыслям, радуясь, что все нормально. Спустя секунду девчонка уже висела у него на шее.

– Спасибо.

Азамат улыбнулся, глядя в сияющие глаза девчонки. Или, все же, девушки? Переживала, знает старлея неделю – и так переживает. Да и верно. Уколова относилась к ней уже не как к объекту операции, а как к сестре. Младшей, умной, непутевой сестре. Если, конечно, эта умелица ей мозги не промыла.

– Как Костыль?

– Да я отлично, великий охотник белой пустыни. О, никак мне колесницу притащили? Польщен.

Сивый выполз из снегошалаша. Оперся на сук с развилкой. Стоял вроде твердо. Ну да, характер у него есть, хоть и маскирует. Вывих вправить самому себе… это не в обрезанные валенки-чуни гадить.

– Шлялся кто ночью вокруг?

Костыль пожал плечами.

– Вот тут я ползал. Приспичило посикать, не при принцессе же. Пусть она и просто Дарья. А потом спал. Сложно не спать. Принцесса вся такая на боку, большой палец во рту, слюни пускает… м-м-м, что за мысли с утра? Выспался, не иначе.

– Сам ты… – Даша вспыхнула. – Храпел, как вербульд.

– Верблюд, – поправила Уколова. – Но это нормально. Все мужики храпят.

– Это были мучения и связанные с ними плохая подвижность и затекшесть членов. Голову запрокинул, вот и храпел. Обычно я мурчу – вон как тот котозавр.

Котозавр показал зубы и решил вылизать… В общем, решил вылизать. Направив прямо на Костыля. Почему-то тот ему не нравился. Хорошо хоть, не пометил пока ни разу – прямо на брюки или в сапоги. С кота бы сталось, нелюбовь показывал, как умел.