Читаем За гранью приличий полностью

Джас долго изучал ее, его взгляд не отрывался от ее раздвинутых губ. Наконец, он коснулся их пальцем.

— Соси.

Как будто одна из ее темных фантазий претворилась в жизнь. Джаспер, наклонившийся над ее связанным, беспомощным телом, отдающий грязные команды. Приказы, освобождающие ее от соучастия в собственном осквернении. Вздрогнув, Ноэль обхватила губами его палец и стала сосать. Она почти забыла об Эйсе, пока тот не зашипел:

— Черт возьми, Джаспер.

— Я знаю. — Он скользнул пальцем по ее языку. — Она прекрасна.

Опьянев от взгляда в глаза, от жужжания, Ноэль прикусила его палец зубами.

Джаспер вытащил палец и одобрительно улыбнулся.

— Все прекрасно, милая. — Улыбка стала чуть меньше, когда он потянул за ткань ее топа. — Это Лекс?

— Да. Вчера я ничего не купила. — Только корсет, тот, который ему так понравился.

Он вытащил что-то из кармана, но она не разглядела что, пока он не раздался щелчок, и блик не сверкнул на кончике лезвия. Нож. Джас скользнул кончиком в декольте и разрезал ткань.

Ее груди вырвались на свободу, нескованные и тяжелые. Она так сильно выгнулась, что Эйсу пришлось схватить ее за предплечье с предупреждающим рыком, но Ноэль не могла усидеть на месте. Пульс стучал в ушах и между ног. Она чувствовала тяжесть и жар клитора, тяжесть и жар жаждущих сосков.

Если он разрежет юбку, она может кончить.

Но он сложил нож и убрал его.

— Не двигайся, милая. Чем дольше это занимает, тем дольше тебе придется ждать.

— Джаспер…

Прежде чем он мог что-нибудь сказать, Эйс сжал ее сосок, достаточно сильно, чтобы заставить ее выдохнуть в стоне.

— Боже, она так распалилась, — пробормотал он, возвращаясь к татуировке. — Еще одна строчка, дорогая, и мы поиграем с тобой.

— Сделай ей и наручники, — голос Джаса звучал уверенно.

— Правда? — замер Эйс.

Как будто она могла бы выбрать что-то иное. Ноэль чувствовала, будто каждый день лишал ее сердце слоя штукатурки, налета респектабельности. Девушка, которая выпорхнула из Эдема, возможно, сломалась бы от тяжелого труда и под бесконечными правилами коммуны.

Девушка, которой она хотела стать, могла жить только здесь, во мраке сектора трущоб.

— Да. Мне нужны наручники.

Эйс замурлыкал.

— Что ты скажешь, Джаспер? Сколько еще она выдержит без чьих-то рук или языка?

Джас погладил тот самый сосок, который ущипнул Эйс, вот только его прикосновения были легкими.

— Недолго. Заканчивай с кодом, и мы дадим ей передохнуть, заставим ее кончить. Потом ты продолжишь.

Ноэль стонала и извивалась на сиденье, такая возбужденная, что ей было все равно, что она выглядит бесстыдницей.

— Так вы часто это делали? Связывали девушку и заставляли ее выслушивать ваши пошлости о том, что собираетесь сделать?

— О, она такая милая, Джас. Она думает, что мы говорили пошлости.

— Эйс не пошлый, — заметил Джас, пока его рука скользила по прикрытому тканью бедру. — Он просто непристойный.

Выше. Еще выше. Может, он скользнет пальцами по ее мокрым трусикам и поймет, как близко она оказалась к тому, чтобы разлететься на части.

— В чем разница?

Эйс закончил финальную линию завитком и потянулся, чтобы поймать Ноэль за подбородок, заставляя ее посмотреть на него.

— Пошлость — это когда я говорю, что заставлю тебя кончить. Непристойно — это когда я говорю, что раздвину твои красивые розовые половые губки и буду бить языком в твой клитор, пока ты не кончишь и не зальешь своими соками мое лицо.

О Боже.

Джас тихо усмехнулся.

— Непристойность звучит интереснее, правда, Ноэль?

Непристойность заставила ее сжаться в ожидании. Даже смущение не смогло изгнать упоительный образ, хотя воображение рисовало между ее ног не Эйса, а Джаспера. Его рука раскрывает ее, его пальцы доставляют наказание и удовольствие.

Она облизнула губы и закрыла глаза.

— Мне нравится.

Джас потянул ткань юбки чуть выше по бедрам.

— Насколько?

Наслаждаться этим было так же стыдно, как и говорить об этом, но она должна была заставить себя сказать эти слова хриплым, отчаянным шепотом:

— Достаточно, чтобы умолять тебя прикоснуться к моей киске. Любого из вас. Вас обоих.

— Достаточно, чтобы доверять нам на все сто процентов, Ноэль?

— Да. Да.

И это не было ложью. Даже раздражающие «принцессы» Эйса и грубый флирт не беспокоили ее, если управлял всем Джаспер. А она доверяла Джасперу. Всецело.

Рука Джаса скользнула выше под юбкой, почти отвлекая ее от дискомфорта, когда Эйс снова нанес на ее запястье какой-то гель.

Ноэль чувствовала себя как поверхность семейного садового фонтана перед тем, как рабочие утром включили воду. Тихое и темное, гладкое зеркало, которое вспыхнет в бесконечных волнах с первым касанием.

Одно касание. Она могла бы выгнуться и насадить себя на его пальцы. Вместо этого Ноэль открыла глаза и уставилась на Джаспера. В ожидании. В отчаянном желании.

Он облизал ее губы и снова поцеловал ее

Это не было настоящим поцелуем, но она все равно растаяла в нем, застонала в его губы, потянулась к нему. Она едва чувствовала, как гладят ее запястья пальцы Эйса, потому что все вокруг было Джаспером. Его губы, его язык, царапающее прикосновение его бороды, обещание всего, что он даст ей потом.