— А вам не кажется, что все это условности? На самом деле мы застряли в одной банке, придумали свои правила, определения, законы и просто существуем по ним? А может кто-то другой придумал это всё?

— Я смотрю у вас наладился диалог, да ещё какие темы глубокомысленные, — с ухмылкой сказал я, а затем поставил на стол две кружки.

— Ты сам не понимаешь, весь ужас, абсурдность своей ситуации! — Сказала Наташа

— В смысле?

— В коромысле, — переребила меня Тиана.

— В каком смысле ужас и абсурдность всей ситуации? То, что ты ещё язва? Что вот они ведут себя ни как молодые влюбленные, а взрослые люди, прожившее, как минимум лет 10 вместе? Есть конечно странности, но они вполне себе объяснимы, завтра утром я сойду на своей станции и вот мой конечный пункт, а вы поедете дальше или кто-то со мной завтра сходит? Во всяком случае ваша дальнейшая судьба меня будет мало интересовать, как и, впрочем, моя для вас.

— Ты не понимаешь! С мольбой в глазах посмотрела на меня Тиана.

— Дак объясните мне, что здесь в конце концов происходит? — Я начал злиться.

— Давай, чуть позже, нам надо всё-таки рассказать историю, а не начинать полемику, — прервал нашу дискуссию Виктор.

— Да расскажешь ещё, ему же с нами 12 часов ехать, — махнула рукой моя симпатичная соседка.

— Ты сама знаешь, что нам надо тоже рассказать, — сверкнула голубыми глазами на Тиану Наталья, — тем более вы оба рассказали уже, теперь наш черед!

— Валяйте, — это бестия надула свои милые губки, легла и накрылась одеялом.

Я присел на свое место, думая о том, что попал в какой-то дурдом, иначе это назвать ни как! Поведение Виктора и Тианы было предсказуемым, а вот Наташа сейчас стала более сдержанной, я бы сказал, даже дружелюбней и наконец она не старалась давить или орать на Витю из-за ужасающей обстановки вокруг.

Парень начал рассказ:

письмо

Как раньше люди жили без интернета? Уму непостижимо! Пишешь на бумаге "поэму", переписываешь её, вокруг уже столько скомканных листков бумаги, и наконец вот он листок, с нужными словами, правильными мыслями, несёшь на почту и ждёшь потом днями ответа.

Это хорошо, если у вас город большой, есть телефоны, а в маленьких городах, когда инфраструктура более-менее налажена, всё-таки средством связи между населенными пунктами оставались письма.

Алби был, наверное, самым счастливым человеком на земле, ну если не на планете Земля, то точно в своем провинциальном небольшом городке Стоунридж, который находится в штате Алабама. Вы наверняка слышали про такие города, где все друг друга знают, где есть всего понемногу; школа, сад, полицейский участок, городская библиотека, автомастерская пару закусочных и т. д. Обязательно, весь этот конгломерат замыкает здание безликой мэрии, находящаяся в центре, показывая свою значимость, но также в таком городе обязательно, где-нибудь почти на самой окраине окажется простой магазинчик с заправочной станцией, где всего два- три ряда, со стеллажами забитыми разнообразными продуктами и товарами, которые расставляет ничем не примечательный парень лет 20–24 на щеке его недавно созрел прыщ, а сальные волосы немного взъерошены, для своего возраста он толстоват, фирменный фартук этого магазинчика, который сейчас на нём, очень мал и нелепо смотрится на его фигуре, утягивая в районе талии.

Алби работал там продавцом, вот уже почти 5 лет, будучи учась ещё в старшей школе он устроился к мистеру Финчу помощником и выполнял разнообразную работу. Не уехав после выпуска из школы и не поступив в колледж, парень продолжил там трудиться, но уже в качестве продавца. Жил Алби всего лишь в трёх кварталах от магазинчика, в своем старом одноэтажном доме, который разваливался все сильнее и сильнее, из года в год, местами доски давно уже прогнили, а крыльцо и подавно требовало замены. Он достался ему после смерти отца, который скончался от пьянства, мать же умерла при его родах.

В детстве мальчик каждый раз убегал к себе в комнату и закрывался там, чтоб пьяный папа его снова не избил.

— Алби, сволочь, ты где? — Отец еле-еле передвигался и орал на весь дом, в поисках него, — это всё из-за тебя, ты убил свою маму! Я ненавижу тебя! Ты где гаденыш? Снова заперся у себя в комнате? Чего молчишь? Ну сиди- сиди, я доберусь до тебя как-нибудь, — затем он вырубался чаще всего на полу в гостиной, а рядом с ним образовывалась засохшая лужа из алкоголя и его рвоты. На утро он приходил в себя.

— Алби, сынок, извини меня, прости пожалуйста, это все алкоголь ты же знаешь, я так люблю твою маму, — стоя на коленях возле двери оправдывался в замочную скважину его отец, а Алби лежал в потаенном месте, между сундуком и стеной и тихо ревел. Не знаю, как бы все было, если его отец остался жив. Ал иногда сбегал в такие запои ко мне.

— Он хороший, просто лучше не попадаться ему на глаза в это врем, — защищал своего отца Ал.

— Давай я скажу родителям, его лишат родительских прав, а тебя мы усыновим? Ты же мой лучший друг!

— Нет-нет, он тогда точно сопьется, да и вы не потяните ещё одного.

— Ал, дружище, не мели чепухи.