Вновь крепко уснув, я в друг резко проснулся от какой-то тревоги на душе, оглянувшись по сторонам, ничего необычного не заметил, пассажиров не добавилось, поезд ехал спокойно, в окне в утопающих фонарях станций виднелся туман, все нормально, но не приятный мороз, от которого я внезапно проснулся насторожил меня, он никак не хотел покинуть мое тело и мысли.

Сколько же я проспал? Я потянулся за часами, которые лежали на полке, взглянул на них, стрелки указывали 2:22. Спать-спать и ещё раз спать, я положил часы под подушку, накрылся одеялом и стал ждать, когда успокоюсь и засну. Сон никак не приходил, я слышал стук колёс, как кто-то из пассажиров храпит, и стрелки часов, отбивающих секунду за секундой под подушкой, я стал считать: " раз, два, три, четыре, пять, шесть…"

часы.

У семейства Хейнленс была особая традиция, передавать карманные часы из поколения в поколение. Уже 4 века часы переходят к старшему ребенку в семье, неважно будь это девушка или мужчина.

Эти часы не просто часы, а награду получил первый потомок Реймонд Хейнленс, за проявленный героизм во время Англо-французской войны 1627-1629 годах, от самого короля Карла первого.

Они были поистине великолепны, оправа и механизм выполнен из чистого золота, с ударопрочным стеклом, циферблат вырезан из слоновой кости, внутри крышки была гравировка " за преданность и героизм," держались они на золотой цепочке, заплетённой тройным Шопардом.

Эта драгоценность, находится в руках Дженни последнего потомка рода Хейнленс.

Из всех родных у нее осталась только умирающая мать.

На смертном одре, лёжа в больнице под капельницами и трубками на кровати, она и завещала Дженни эти часы, но взяла перед этим обещания с неё.

– Дженнифер, милая моя, обещай мне, что не при каких обстоятельствах, ты не откроешь коробку с этими часами, – мать что есть из последних сил сжала руку дочери, показав тем самым насколько это важно, кашлянула и продолжила – и тем более не продашь их, как бы тяжело не было, это единственная память о нас и наших предках.

Мать умерла и Джен осталась одна с огромным количеством долгов, оставшиеся от отца, передающихся теперь ей по наследству.

Из большого красивого 2 этажного дома в викторианском стиле, с античной мебелью и большим задним двором, где росла целая роща слив и яблонь, она была вынуждена переехать, в небольшую комнату, в ужасном районе, чтоб хоть как-то расплатиться с кредиторами, и даже той суммы от продажи особняка не хватило; большую часть забрали чёртовы налоги, бесполезное лечение матери и конечно пронырливые посредники, в виде риелтора, адвоката и нотариуса.

Девушка не понимала, как её отец мог залезть в долги, а потом застрелиться и оставить их с мамой одних разбираться со всем этим?

Она перебирала в своей памяти один из разговоров с матерью.

– Мааа, но как? Скажи ты знала, что у отца долги?

–Нет милая, он мне ничего никогда не говорил, сколько бы я не допытывалась его! Я же видела, что он ходил осунувшийся, бледный, похудел, я решила, что он заболел. Но тут эта стройная, статная, красивая женщина средних лет, не выдержала и горько зарыдала, а Дженнифер подбежала к ней обняла и стала вместе с ней плакать.

Не прошло и два года, как мама заболела, оказалась в больнице с тяжким завещанием, и умерла.

После продажи особняка, Джен ещё ни раз ревела, вспоминая свои лучшие счастливые годы, проведенные в нём. Как они гуляли на заднем дворе среди яблоневой аллеи, музицировали вместе с мамой на рояли в большом зале…