Читаем За горизонт (СИ) полностью

   Пока конец водопроводной, пластиковой трубки прогревается в кружке с кипятком, откручиваю кран от импровизированного верстака и бережно сматываю в кольцо стальную проволоку. Все, халаява кончилась, будем привыкать экономить любой кусочек цивилизации. Чем дальше от Порто-Франко, тем реже и дороже будут любые технологичные вещи.

   Первая попытка насадить кран на размягченный кипятком пластик трубы терпит фиаско. Разница диаметров пластиковой и стальной труб, слишком велика. Пластик гнется, заминается, но упорно не желает налезать на сталь.

   Ну и ладно не очень-то и хотелось. Пластиковую трубу обратно в уже подстывший кипяток, попарься пока, подумай о жизни.

   Где-то я тут палку подходящую выдел?

   - Але..., цветы жизни, где палка, которую вы Мухе вчера кидали? Сюда ее несите, и напильник верните на родину.

   Затрофееным у цыган кованым ножом выстругиваю на конце палки подобие дорна.

   На редкость удачный нож мне достался. Не очень большой, удобный, в руке лежит как влитой, подточить - подрезать, чего по хозяйству, очень хорош. Шкуры снимать я им еще не пребывал но, на мой взгляд, с этой задачей нож справится на твердую пятерку. При случае, в бочину вражью воткнется, как там и был. Отмытый, почищенный, слегка подточенный трофейный нож в новых ножнах уверенно занял место у меня на ремне.

   - Папка, дай ножик подержать, - сына тут как тут.

   - И мне подержать, - не отстает доча.

   С одной стороны - колюще-режущее детям не игрушка. С другой - не тот тут мир, чтобы детей сюсюкать излишней опекой. Чем жёстче их воспитывать, тем больше их шансы дожить до старости. Ближайшие три поколения, менеджеры и юристы это не про здесь.

   - Не порежься, - протягиваю дочке нож. - А ты - засранец мелкий, встань сюда и впитывай бесценный папкин опыт.

   Сына не против впитать опыт. Ему интересно, и упрашивать два раза не приходится.

   Выструганным из палки дорном, формирую в повторно разогретой трубе конус раструба. Вот так, черный пластик легко налазит на стальную трубу. Финальным аккордом стягиваю соединение, предварительно надетым хомутиком. Хомут плотно утопает в не успевшем остыть пластике.

   - Так, боец, мухой метнулся до Боцмана, пусть он воду откроет. Проверим соединение на герметичность,- дети поразительным образом находят общий язык, с говорящим на странном диалекте немецкого, владельцем гостиницы.

   Хотя чего тут проверять, и так все ясно.

   Сына возвращается в компании Зи-Зу, лично прибывшего принять работы на стройплощадке. - Гут, молодец, хорошо все сделал, сносу не будет,- а сам как-то странно косится в сторону от меня.

   - Боцман, не томи, что не так?

   - Все так. Там к тебе Вольф пришел.

   Понятно, почему Бозман кривится. У них с Вольфом застарелая взаимная неприязнь.

   - Я смотрю, ты нормально обустроился. Большая комната, камин, холодильник и кровать размером с палубу авианосца, - Вольф проводил взглядом стремительно промчавшуюся парочку "мелких", подгреб выставленную на стол литровую "кружечку" пива, и с видом Никулина-Балбеса из "Кавказкой пленницы" дунул на пенную шапку.

   Сакрального "Жить хорошо, а хорошо жить - еще лучше" немец не знал, поэтому без лишних прелюдий выхлебал треть "кружечки". Поморщился, смакуя момент, закинул в пасть горсть закуси и смачно захрустел, перемалывая закусь мощными-арийскими челюстям - мммммм нямка.

   Закусь у Боцмана - отдельная тема.

   После пары глотков пенного, из недр глиняной миски, не глядя, выуживается щепоть закуси. Интрига в том, что пока не попробуешь, фиг угадаешь, что именно тебе досталось.

   Что там намешано, приходится только догадываться, но за мелкие выжаренные шкварочки, жареные сухарики, кусочки сушеного мяса и пару сортов орешков могу ручаться. Причем тонкость в том, что тот же кубик зажаренного хлебца может быть зажарен в сале с чесноком, а может в оливковом масле пропитанным молотым жгучим перцем.

   - Более чем нормально. Спасибо за наводку. Козырное место, - решаю не отставать от немца и прикладываюсь к стоящей напротив меня "кружечке".

   Если на старой Земле я имел обыкновение растягивать несправедливо забытые "Жигулевское", "Мартовское", "Ячменный Колос" или отстойно-модные, рекламируемые по всем каналам "Толстяка", "Старого мельника" и "Балтику", то на Земле Новой заливаю в себя пенный напиток в манере Вольфа - солидными дозами не меньше четверти литра за раз, потом обязательная длительная (не менее десяти минут) пауза, после чего следует принять еще четверть литра.

   Пиво тут варят душевное и употребляют его обстоятельно.

   Хм, н-да, нямка.

   Вольф включает дежурную улыбку из серии - "Мы же к вам со всей душой, особенно если нам это ничего не стоит".

   - Как мальчики, мужают? Как здоровье супруги? Как малыш? - я тоже могу включить радушного человека, и что характерно, тоже совершенно бесплатно.

   - Хм, н-да, гут, - Вольф наконец-то дозрел до мысли, что со мной обычные ритуалы вежливых раскланиваний можно пропустить. Не прошло и пол-литра, как говорится.

   - Есть тема. Мне нужен водитель. И, к-хм.. заодно дайвер.

   - К т о.............???

   - Водитель. Путь неблизкий, а идти придется в две машины..........

   - Вольф, морда арийская, что за дайвер такой?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Пока светит солнце
Пока светит солнце

Война – тяжелое дело…И выполнять его должны люди опытные. Но кто скажет, сколько опыта нужно набрать для того, чтобы правильно и грамотно исполнять свою работу – там, куда поставила тебя нелегкая военная судьба?Можно пройти нелегкие тропы Испании, заснеженные леса Финляндии – и оказаться совершенно неготовым к тому, что встретит тебя на войне Отечественной. Очень многое придется учить заново – просто потому, что этого раньше не было.Пройти через первые, самые тяжелые дни войны – чтобы выстоять и возвратиться к своим – такая задача стоит перед героем этой книги.И не просто выстоять и уцелеть самому – это-то хорошо знакомо! Надо сохранить жизни тех, кто доверил тебе свою судьбу, свою жизнь… Стать островком спокойствия и уверенности в это трудное время.О первых днях войны повествует эта книга.

Александр Сергеевич Конторович

Приключения / Проза о войне / Прочие приключения
После
После

1999 год, пятнадцать лет прошло с тех пор, как мир разрушила ядерная война. От страны остались лишь осколки, все крупные города и промышленные центры лежат в развалинах. Остатки центральной власти не в силах поддерживать порядок на огромной территории. Теперь это личное дело тех, кто выжил. Но выживали все по-разному. Кто-то объединялся с другими, а кто-то за счет других, превратившись в опасных хищников, хуже всех тех, кого знали раньше. И есть люди, посвятившие себя борьбе с такими. Они готовы идти до конца, чтобы у человечества появился шанс построить мирную жизнь заново.Итак, место действия – СССР, Калининская область. Личность – Сергей Бережных. Профессия – сотрудник милиции. Семейное положение – жена и сын убиты. Оружие – от пистолета до бэтээра. Цель – месть. Миссия – уничтожение зла в человеческом обличье.

Алена Игоревна Дьячкова , Анна Шнайдер , Арслан Рустамович Мемельбеков , Конъюнктурщик

Приключения / Исторические приключения / Приключения / Фантастика / Фантастика: прочее
Раб
Раб

Я встретила его на самом сложном задании из всех, что довелось выполнять. От четкого соблюдения инструкций и правил зависит не только успех моей миссии, но и жизнь. Он всего лишь раб, волей судьбы попавший в мое распоряжение. Как поступить, когда перед глазами страдает реальный, живой человек? Что делать, если следовать инструкциям становится слишком непросто? Ведь я тоже живой человек.Я попал к ней бесправным рабом, почти забывшим себя. Шесть бесконечных лет мечтал лишь о свободе, но с Тарина сбежать невозможно. В мире устоявшегося матриархата мужчине-рабу, бывшему вольному, ничего не светит. Таких не отпускают, таким показывают всю полноту людской жестокости на фоне вседозволенности. Хозяевам нельзя верить, они могут лишь притворяться и наслаждаться властью. Хозяевам нельзя открываться, даже когда так не хватает простого человеческого тепла. Но ведь я тоже - живой человек.Эта книга - об истинной мужественности, о доброте вопреки благоразумию, о любви без условий и о том, что такое человечность.

Алексей Бармичев , Андрей Хорошавин , Александр Щёголев , Александр Щеголев

Боевик / Приключения / Исторические приключения / Самиздат, сетевая литература / Фантастика