Парни идут в небольшой вестибюль перед салоном, где должна пройти встреча, а я со своими защитниками ищу кабинет главбуха. Внутри меня ждёт Кухарчук. Он кладёт передо мной три пачки стодолларовых купюр по десять тысяч каждая и ещё раз подробно меня инструктирует. Я забираю деньги и иду в салон, вернее, в небольшой холл перед салоном.

Я тоже инструктирую своих парней, они внимательно слушают и каждый занимает предназначенное ему место.

Время тянется медленно. Но, ничего не поделать, приходится ждать. Наконец, появляется ювелир. Это немолодой эксперт с седыми усами. Я предлагаю ему пройти в салон.

Ещё через некоторое время раздаётся шум и голоса. Появляется виновник торжества. В вестибюль врывается с Лимончик со своей гвардией. Шесть крепких и высоких пацанчиков.

Мы договариваемся всё оружие оставить здесь, как и придирки, недоверие и подозрительность. Вернее, я это предлагаю, но Назар стоит на том, что с ним должно быть двое его людей. Поэтому я тоже беру двоих — Лёху и ещё одного молодого ковбоя. Алик остался в машине.

Кроме двоих защитников, Лимончик заводит с собой ещё одного дядю, несуразного, долговязого и немолодого.

— Проверит доллары, — поясняет Назар.

Я киваю.

— Ты получил моё послание вчера? — усмехается он, намекая на Наташку.

На этот раз я ничего не отвечаю. Ни словом, ни жестом.

Наши ребята обыскивают нас и не находят никаких нарушений договорённостей. Оказавшись в салоне, я передаю баксы эксперту, а Лимончик — лилию моему ювелиру. Никакой он не мой, разумеется, а предоставленный Кухарем.

Надеюсь, доллары будут настоящими, иначе конфуза не избежать.

Ювелир передаёт мне лилию, подтверждая подлинность, а дед Назар берёт три пересчитанных пачки. Всё это происходит быстро и как-то обыденно, без пафоса, неизменно долженствующего появляться в такие важные моменты жизни.

Дырка в стене, прикрытая тюбетейкой, всё ещё на месте. Я бросаю взгляд на стену, в которую какое-то время назад вошла моя пуля.

— Ну что, — пожимаю я плечами, — если вопросов ни у кого нет, тогда можем расходиться.

— Уходим, — подтверждает Назар. — Ну что, рад, Бро? По большому счёту, ничего особенного-то и не надо было. Я имею в виду, что сумма не очень большая…

Он подбрасывает на ладони три пачки долларов и в этот миг в холле раздаётся грохот и шум, а дверь вдруг распахивается.

— Всем оставаться на своих местах! Это КГБ!

Назар успевает бросить на меня полный гнева взгляд, но я отвечаю ему полным недоумением. В зал врывается Кухарь и первым делом хватает бабки. Забегает ещё несколько человек в штатском. Все они с пистолетами.

— Где лилия? — кричит Кухарчук и поворачивается ко мне. — Быстро сюда!

Он протягивает руку и поворачивает ладонью вверх.

— Быстро сюда! — повторяет он.

26. Частная вечеринка

Вроде ж мы как-то иначе договаривались… Ну, ладно, уточнения происходят по ходу пьесы.

— Хрень какая-то, — говорю я брюзжащим голосом и пожимаю плечами. — Что за цирк! Представьтесь по форме, во-первых. Кто вы такие? На каком основании вторгаетесь? Может, вы бандиты какие-нибудь? Налётчики. Правильно я говорю, Сергей Олегович?

Маленькая шалость.

Лимончик и Кухарь оба смотрят на меня, мягко говоря, удивлённо, и лица у них вытягиваются. Наступает странная и неожиданная тишина, словно кто-то нажимает кнопку, и вся эта нелепая и глупая суета никчёмных людишек ставится на паузу.

Ресторан ещё не ожил, и только с кухни долетают редкие и приглушённые звуки передвигаемых кастрюль и лотков с приборами. Будто бы там, на кухне жизнь, а здесь лишь глупый театр теней с внезапно потухшим источником света. И вдруг, посреди этой паузы раздаётся щелчок и издалека доносится:

Кто виноват, что ты устал,

Что не нашёл, чего так ждал

Все потерял, что так искал,

Поднялся в небо и упал…

Мутную, полную глобального недопонимания паузу нарушают звуки музыки, несущие неразрешимые вопросы, и всё снова оживает, но действительность в очередной раз резко меняется, потому что на смену тишине приходит грохот топающих сапог.

Кухарчук успевает обменяться взглядами со своими подчинёнными, быстро, по-волчьи глянуть на меня и обернуться к двери. В неё влетает десяток спецназовцев в балаклавах с автоматами.

— Всем на пол! — ревёт старший со страшными, горящими гневом глазами, опаляющими края прорези балаклавы. — Спецназ КГБ! Лежать, бл*дь! Куда!

Глаза его будто бы принадлежат жуткому индийскому божеству, жестокому демону, от которого нет спасения. Я оказываюсь в центре мощного энергетического вихря — страх, ужас, дезориентированность осаждённых и чёткое организованное напористое насилие осаждающих.

— Я сотрудник КГБ! — протестует Кухарчук и тут же получает сокрушительный, выбивающий дух, удар в грудь прикладом калаша.

— Лежать, бл*дь!

Хех. Приятно смотреть, как Лимончик, его высочество принц Лимон, беспрекословно падает на пол не желая рисковать целостностью грудной клетки, а то и костей черепа.

И меркнет свет, и молкнут звуки,