Зачем он меня бросает на эту операцию? Мог бы любого солидного дядю поставить. Тот бы сказал, что перевозит груз дипломатической почтой и привет. Всё правдоподобнее было бы, чем из меня делать матёрого контрабандиста.

Клиента ведь интересуют деньги здесь, а не реальная транспортировка за бугор. Впрочем, это мне доподлинно неизвестно. Это ещё уточнить нужно. Опять же все знают, что я знаком с Евой и нахожусь с ней в контакте… Пацан, опять же, кто на меня что подумает… Какой-то, в принципе, смысл есть, конечно… Но, всё равно, Кухарчуку я ни на секунду не верю…

Не исключено, что он во время процесса хочет меня по-тихому мочкануть и стрелки перевести на кого-нибудь другого, например, на того же Лимончика. Что же я в этом всём делаю и почему не послал майора лесом?

Ну… у меня-то имеются счёты с Назаром и не просто счёты. Мне нужно вырвать у него компромат на Чурбанова. А как это сделать я не знаю и посоветоваться не с кем… А ещё и над Цветом Дамоклов меч и над Фериком тоже…

— Ладно, — морщится Лимончик, точно лимон съел. — Короче, немка сваливает, я так понял. Ну так давай успевай, до её отъезда сработаем. Мне звёздочка попалась. Огоньки с кулак! Западникам твоим понравится.

— Звёздочка… это брюлики что ли?

— Брюлики, да. На тридцать штук гринов.

— Чего? Это что за хрень такая?

— Это полцены, в натуре…Вещь стоящая. Шопенфиллер мой её заценил. Он дело знал.

— Кто заценил? — не понимаю я.

— Марочник, сука. А ты его уделал. Не прощу, тварь.

— Я на себя Марочника не возьму, — мотаю я головой. — Не трогал я его. Я беспредельщик по-вашему? Ни я, ни люди мои. Стопудово.

— Ага, он сам загнулся, да? Взял да убился. А бабки все сожрал перед этим.

— Говорю, я его не трогал.

— И пацанчиков. И Четвертного, сука. Я тебя порвать хочу, сучара! Кадык тебе вырвать! Зубами грызть! Скажи спасибо, что нужен пока. Лихо ты с этой курвой фашистской подсуетился, но ничего, я тебе болт ввинчу ещё.

— Четвертного мы хлопнули, — соглашаюсь я, пожимая плечами. — Но это самооборона была. И вы это, сильно-то не расширяйтесь, аккуратнее с болтами, а то как бы самому не…

— Самооборона? — перебивает он меня, прожигая взглядом. — Чё ты мне лохматого чешешь⁈ Ага! А Марочника кто? Ты чмо малолетнее, вон урон какой мне причинил. Ладно, Ферика скину и ты попляшешь у меня.

— Что-то долго вы его скидывать собираетесь, а он всё на своём месте, — усмехаюсь я.

— Жду кента одного. Он откинется скоро, тогда всем вам амба и кабздец.

— Ну, а зачем мне тогда с вами сотрудничать? — пожимаю я плечами и поднимаюсь с кресла. — Несите цацки свои кому другому. Мне такой клиент даром не нужен.

— Отнёс бы, да хочу из союза их выкинуть. Больно приметные. Ты зубы-то свои спрячь, если не хочешь их проглотить.

Вот же собака сутулая. Только что получил по чайнику, а всё никак не уймётся.

— Ну… показывайте тогда… Что за диво такое дивное?

Он тоже поднимается.

— В Москве покажу, — щурится он. — Сюда тартать больно опасно было.

— Ладно, — соглашаюсь я.

— Вот ещё что… — зло говорит Назар. — То что эта лярва эсэсовская, Ева, у чекистов за щеку берёт, я знаю. Ты, стало быть тоже… на крючке у них. Попробуешь меня пристроить дружкам своим, бабе твоей доска, ты понял? Понял меня? Драть будем всей толпой, сто кругов пройдёт, пока на две части не разорвётся. И самому тебе пику в бок. Сам лично ливер тебе выпущу.

Вот же козлина. Сказал и стоит смотрит, глазками своими буравит. А на меня зло такое накатывает, накрывает чёрной штормовой волной. Будто бувря по всей земле, конец света и свист Соловья-разбойника.

Чувствую, как глаза чернеют, наливаются злобой, гнев, зарождаясь в груди, рвётся наружу, бьёт по мозгам, туманит разум. Он это видит, видит урод! Глаза его раскрываются, а зрачки сужаются, превращаясь в маленькие точки.

— Ещё раз такое услышу, — тихо и хрипло говорю я. — Только услышу, и ты сам пойдёшь по кругу у всей Чеки. И драть тебя будут железными членами, так что твой собственный ливер из всех щелей полезет, ты меня понял? Урка поганая, ты меня слышишь?

Вероятно, на это и был расчёт, потому что я успеваю заметить весёлые искорки в его глазах. А вот то, что он готовится к броску — нет, не успеваю. В тот же миг его железная рука хватает меня за горло и начинает сжиматься.

Задушить он меня не успеет, а вот гортань…

Твою дивизию… Твою дивизию…

Горло опоясывает страшная боль, а в глазах темнеет…

24. От Назара до Лимончика

Вот же гад. Ну, ладно… надо начать качаться. А то шея у юного Егора не как у цыплёнка, разумеется, но, тем не менее, не настолько крепкая, чтобы этот синий уродец обломал об неё клешни.

Ладно, соберись, Егор… Соберись! Да, собственно, особо и собираться не нужно, всё ведь в голове и, хотя сейчас к мозгу приток кислорода немного ограничен, тем не менее, выстроенные цепи или что там у нас, нейронные связи, срабатывают моментально.

Руки мои резко взмывают вверх, ладони складываются лодочками и хорошенько так хлопают по ушам Лимончику. Гони волну. Хлоп! И хватка его мгновенно ослабевает, рука соскакивает с моего горла, а я делаю глубокий вдох и бью лбом его в нос.