Мы подъезжаем к магазину «Филателия». Он, разумеется, уже закрыт. Едем во двор и останавливаемся прямо у заднего входа. В окне служебного помещения горит свет. Борис выходит из машины и стучит в дверь. Открывает нам совершенно характерный немолодой сморщенный любитель марок. В нашем случае — долларов.

Молча он отступает назад, позволяя нам войти. Галина остаётся снаружи, Борис тоже. Чтобы не пугать хозяина, мы заходим втроём — Март, я и Саня. Так договорено заранее. Идём в кабинет, совершенно неприметный, казённый и похожий на сотни подобных.

Филателист садится за заваленный бумагами стол и надевает очки в чёрной роговой оправе. На голове у него берет, на впалой щеке выпуклая бородавка.

— Чем могу служить? — говорит он скрипучим, как у Кощея, голосом.

Я киваю Мартику, и тот достаёт дрожащими руками свои сокровища. Кладёт на стол. Филателист ловко их пересчитывает. Там две пачки сотенных и две — червонцев, так что работы не так много. Всего лишь досчитать до четырёхсот.

Внимательно пересчитав и выборочно посмотрев на просвет несколько купюр, хозяин кабинета молча встаёт, подходит к сейфу и убирает рубли внутрь. Взамен он вытаскивает нетолстую пачку долларов. Смотреть больно, если честно. За такую чудесную квартиру пять с половиной тысяч баксов. Чуть больше, пять семьсот пятьдесят. Нет, я всё понимаю, бакс сейчас другой, не такой, как в моём времени, но за эти деньги Мартик жилья себе не купит, мне кажется, ни в Нью-Йорке, ни в Тель-Авиве…

Он тяжело вздыхает и быстро пересчитывает тощую стопочку зелёных. Я беру деньги в руки и внимательно их осматриваю. Полосочек, вшитых внутрь, ещё не придумали, как вот их проверить… По ощущениям настоящие. И пахнут настоящими… или не пахнут… не знаю.

— Вроде нормальные, — пожимаю я плечами.

— За кого вы меня принимаете, — скрипит меняла.

— Что вы, вам мы полностью доверяем, — обезоруживающе улыбаюсь я и встаю со стула.

Мы выходим и возвращаемся к машинам.

— Ну, что, Март Вольфович, — говорю я, — поздравляю. Часть дела сделана. Деньги остаются у вас, поскольку вы пользуетесь стопроцентным кредитом моего доверия. Но завтра нам нужно будет совершить ещё некоторые шаги, верно?

— Да-да, — соглашается он, не в силах прийти в себя от осознания незначительности вырученной суммы. — Да-да.

Всю дорогу он уныло молчит, должно быть, сомневаясь и в том, стоит ли вообще бросать всё ради журавля в небе…

Мы подъезжаем к уже не его дому и договариваемся встретиться завтра. Семён идёт проводить его до квартиры, а мы все остаёмся внизу.

— Ой, Галя-Галя, — напеваю я и, обняв, звонко чмокаю её в щёку. — Спасибо тебе за твою помощь, дружбу и любовь. Спасибо, что ты есть.

Так моя бабушка всегда говорила.

Галина расплывается в улыбке:

— Доволен?

— И да, и нет… — говорю я.

— Почему ещё?

— Мартика жалко. Продал шикарную квартиру в переводе на валюту за копейки и едет в неприветливый и недружелюбный мир, где будет, скорее всего, уличным художником с уровнем дохода ниже среднего. Печально. Едут, а куда едут…

— Да брось ты, — смеётся Галя. — Если бы не ты, он бы просто бросил квартиру. А деньжата у него есть, ты не думай, что это последнее. Он ведь хорошо подготовился. Не пропадёт. У него и родственники там. Хотя, ты прав, мне тоже жалко, что он уезжает. Искренне…

Мы расстаёмся до завтра, и я еду домой, то есть в гостиницу. Раздеваюсь и ныряю в постель. Жертвую ужином ради сна. Хочу как следует выспаться. Завтра Наташка приедет. С самого утра поеду в госпиталь, найду врача и заставлю рассказать правду о пациентах. А потом отправлюсь во Внуково. И лишь после того, как привезу суженую в отель, пойду на работу. И то, не сразу, возможно, хо-хо…

Я ложусь набок, уютно устраиваю голову на подушке и говорю себе, что если сейчас зазвонит телефон, то накрою голову одеялом и ни за что не пойду отвечать. Спрячусь. Пусть хоть взорвётся всё и весь мир перевернётся вверх дном.

И, проверяя меня на прочность, телефон звонит. Нет. Нет… И ещё раз нет… Сказав три раза нет, я начинаю задумываться, не подойти ли… Думаю-думаю и телефон замолкает. Ну, и хорошо. Ну, и славно… Но только я успокаиваюсь, он начинает снова трезвонить. Твою ж дивизию…

Я встаю и подхожу. Слабовольный…

— Да…

— Егор, — раздаётся взволнованный голос Галины. — Мартика ограбили!

— Как ограбили? Прямо в квартире⁈ Его же до дома довели…

— Позвонили в дверь и сказали… что это Егор…

Твою финансовую дивизию…

17. Где бабки?

— Но на самом-то деле это не я был?

— Нет… — недоуменно отвечает Галя.

— А кто? Он знает кого-нибудь из грабителей?

— Нет… — вздыхает она. — Ты… ты сможешь помочь?

— Чем смогу конечно помогу, но нужно к Юрию Михайловичу обращаться, — говорю я. — Без милиции вообще никак в этом деле.

— Ты что, чем они-то помогут? Найдут награбленное? У него там доллары! Это же статья! Обмен — статья! Егор, подумай сам…

— Значит неофициально, но без корок никак… А как сам Мартик? Тётя Роза с Руфочкой не пострадали?