И хотя из общего зала действительно несётся музыка, как только я вижу стол, ожидающий нас, мне становится понятна истинная причина нашей изоляции от широких масс культурно отдыхающих граждан.

Стол заставлен дефицитными яствами, включая заморские. Эка невидаль. Борщ, который я ел позавчера, произвёл бы на меня, пожалуй большее впечатление. Ну да ладно, дефицит так дефицит, импорт так импорт.

Каждый банкет имеет свою логику, свою сценографию и свой план. Это практически драматическое произведение с завязкой, крутыми изменениями сюжета и неминуемым катарсисом, заставляющим подчас взглянуть на собственную жизнь под совершенно новым и неожиданным углом. И, разумеется, в каждом сценарном плане банкета предусматриваются минуты, предназначенные для отдыха участников.

Кто-то в эти минуты отправляется покурить, а кто-то посещает комнаты отдыха. Я, конечно, отношусь ко второй категории гостей. Поэтому в очередной раз я направляюсь в туалетную комнату, надеясь, что судьба не готовит мне новых испытаний.

На этот раз я иду вместе с Александром и Семёном. Более того, и Скачков выражает желание составить нам компанию. И даже один из сопровождающих нас представителей силовых структур, тоже двигает за нами. Мы идём в уборную целым отрядом.

Кто шагает дружно в ряд? Туалетный наш отряд.

На самом деле, там не так, это я переврал хохмы ради. На самом деле это пионерская речёвка.

Кто шагает дружно в ряд? Пионерский наш отряд.

Почему шагаем дружно? Потому что выпить нужно…

Что, опять не так? Видать, память подводит. Мы спускаемся по лестнице. Из зала несётся убойный хит Гнатюка:

Барабан был плох, барабанщик сдох…

Снова неправильно, но уже близко к тексту. Мы идём мимо широко открытых дверей и меня узнаёт один из местных обитателей. Какой сюрприз.

— Бро, братишка! — раздаётся его развязный голос.

Ба, какие люди, век бы вас не видеть. Это же Рубик, тот что с Наташкой танцевал. Сто лет, сто зим…

— Привет, Рубик, — подмигиваю я. — Отдыхаешь?

— Кто-то, может, и отдыхает, а я вот тебя поджидаю, — ухмыляется он. — Я ж тебя сразу срисовал, как ты только зашёл.

— Слушаю тебя, — добродушно улыбаюсь я.

— Пошли, поздаровкаешься, — кивает он в сторону зала. — Вон там, видишь, какие люди?

— Какие люди и без охраны, — подмигиваю я.

— Чё? — напрягается он. — Пошли, тебе сказал. Ждут тебя.

Ой, а не пойти ли вам всем нахрен, товарищи блатные? Я оборачиваюсь в сторону, куда он показывает рукой и замираю. Нет, в соляной столп я, конечно, не превращаюсь, но удивление испытываю довольно сильное.

За столом, к которому меня приглашает этот шнырь, я вижу всех тех, кто там был в прошлый раз, включая Джемала. Но кроме них там сидит Назар. Ну да, понятно. Где я, там и он. Но удивляет меня не Назар. Удивляет меня Ева.

Она встречается со мной взглядом и радостно машет рукой.

13. Ты уйдешь, с кем-то ты уйдешь

─ Здрасте, господа хорошие, ─ киваю я. ─ А вы что, так с тех пор здесь и сидите что ли?

─ Ага, ─ смеётся Джемал. ─ Сидим неотрывно. Только в туалет выходим и возвращаемся.

─ В туалет? ─ с удивлением переспрашиваю я.

─ Ну, не только ж тебе по гальюнам шастать, ─ кривится Лимончик.

При желании, в этой ремарке можно усмотреть намёк на случай в ресторане краснодарского «Интуриста». Или случайное совпадение. Хотя, как известно, случайностей не бывает.

─ Ева, милая, что вы ищете в компании злодеев, маньяков, клептоманов и социопатов, держащих в страхе всё черноморское побережье? ─ обращаюсь я к единственной даме за столом. ─ Предупреждаю, не говорите ни слова о любви, они трактуют это слово не так, как вы, это уж точно.

─ Егор, ─ улыбается она. ─ Приятно встретить знакомого вдали от Москвы. Такая огромная страна и такой маленький мир. Здесь все друг друга знают. Я прилетела по делам, вот с Сергеем Олеговичем. Он обещал мне одно интересное знакомство.

─ Сергей Олегович опасный человек, ─ усмехаюсь я. ─ Так что держите ушки на макушке.

─ Присядь, Бро, ─ машет рукой Женя Старый, тот, что похож на старичка-лесовичка.

— Да разве ж я могу портить компанию? Вон дедушка Назар волком смотрит, явно не рад встрече.

Дедушка Назар морщится, как от зубной боли, но ничего не говорит, а Джемо ржёт, как конь. Полагаю, Лимончик ещё не знает, кто на самом деле грохнул Зуру и Пермяка, да ещё и затейливо выложил перед его домом.

Куда ни кинь, всюду клин. Джемо, тоже тот ещё человечек, оторва безбашенная.

— Ты язык-то не распускай, — зло шипит Назар.

— А ты руки не распускай, — смеюсь я. — Девушка под моей защитой. Ева, если что-то не так, сразу мне маякуй.

— Маякуй, не маякуй, всё равно… случится, что должно случиться, — хохочет тощий Сева Пятигорский и остальные тоже начинают ржать.