Читаем За флажками полностью

В двадцати двух глазах засветилась неземная тоска, когда в конце улицы прорезался свет фар и звук сирены забился, отскакивая от стен домов и деревьев, гораздо ближе. Какие чувства скрывались в двадцать третьем и двадцать четвертом глазу, я не видел — они были надежно спрятаны в районе коленок собственного владельца. Но подозреваю, что в них тоже светился далеко не энтузиазм. Потому что нынешняя заваруха — это уже не просто досадное недоразумение, каковое произошло днем около моего дома. Здесь и сейчас мы имели кучу свидетелей, стрельбу посреди ночи и даже пострадавшего от этой стрельбы типчика. Правда, автором большей части правонарушений был я, но вряд ли Самбур сотоварищи прибыли к Литовцу с голыми руками. Менты учинят им обыск, и что-нибудь да найдут. А, поскольку сама принадлежность к группировке Пистона с недавнего времени стала обстоятельством отягчающим, то дело доведут до логического конца. И, какой бы волосатости лапу не имел пистон в милиции, вытащить своих пацанов на этот раз ему будет сложно.

— Я сказал, чтобы они прислали группу из Советского района, — сообщил мне Ян. Он тоже видел, что менты вот-вот будут здесь, и понимал, что объяснить им, что здесь произошло, будет сложно — эти парни были не в курсе происшествия в пригородной кафешке.

— Хорошо, — кивнул я. — Ждем.

И мы дождались. Очень и очень скоро. Сперва неподалеку от перевернутого микроавтобуса бросил якорь УАЗ-469, следом за первым — еще один, но на сей раз исполненный в варианте маленького автобуса. Это было уже повторением. Опять внедорожник, опять микроавтобус. Самое смешное — из них выбралось опять двенадцать человек. Они сразу ощетинились разнокалиберным вооружением и принялись кричать что-то о руках, которые должны быть за головой, об оружии, которое должно быть на земле, и прочую ерунду. Правда, кричали напрасно, потому что ствол я положил, когда они еще из машин повыскакивать не успели, руки держал, как и положено, в поднятом варианте, так что единственное, что оставалось сделать — это сцепить их в «замок» на затылке. Просто так, на всякий случай. Чтобы у родной милиции напрасных мыслей не возникло.

Моим дружкам повезло больше. Им вообще дергаться не пришлось. Генаха как сидел на корточках до приезда доблестных стражей порядка, так и остался сидеть, покуривая очередную сигарету. Ян вообще стоял, привалившись своей литовской задницей к стене и засунув руки в карманы. К нему, похоже, претензий не было. К Дедушке Будильнику — тоже. Ну, совершил старый пердун ДТП, ну и что? И какая разница, что он это сделал аккурат перед началом какой-то бандитской разборки? Все равно у него песок из жопы сыплется, так что невооруженным глазом видно отсутствие злого умысла. Так, по недосмотру. Заснул за рулем, что поделаешь. Старый.

Подергаться — и даже больше, чем мне — пришлось только одиннадцати хуцпанам, которых мы так изящно взяли в плен. Они, убоявшись грозных ментовских взглядов, вынуждены были поднять руки и, как и я, аккуратно сцепить их за головой.

Видя, что все их требования выполнены, менты оттаяли и начали двигаться. Они, понятно, еще на подъезде увидели, что самым вооруженным из всей большой толпы был я. Моя предусмотрительная послушность их, конечно, порадовала, но они были ментами и за время своей службы насмотрелись всякого, а потому решили не рисковать.

Трое из них рысью подбежали ко мне, один пинком отбросил ТТ подальше в сторону, погнался за ним, догнал и затих в экстазе. Странный способ самоуспокоения, если вдуматься. Двое других собрались было учинить надо мной насилие, но я — совершенно инстинктивно, прошу учесть — попытался избежать этого. С каковой целью сделал пару быстрых шагов назад и проговорил:

— Только без рук! Я ваши условия выполнил, своих не имею, так что бить меня не за что.

Менты, снова застывшие было с оружием наизготовку, слегка расслабились. Один из них на всякий случай уточнил:

— Ты в этом уверен?

— Как в том, что моя мама — женщина, — сказал я. — Я, между прочим, законопослушный гражданин. Просто взял в плен незаконопослушных граждан. С них и спрашивайте.

— Все, мужики, завязываем! — из общей группы, кучковавшейся у машины, выделился один, похоже, самый главный мент в этой компании. — Этот мудила может до утра здесь бодягу разводить, а толку не будет. Давайте его сюда. Да проверьте остальных на наличие оружия.

Меня «дали сюда», а именно — к его милости, отдавшей распоряжения, и убыли исполнять остальное.

Главный мент, оставшись почти один — рядом был еще какой-то типок, то ли для подстраховки здесь торчал, то ли напарник главного — повел дулом автомата-коротыша в сторону уазика, который «бобик», и сказал:

— Садись вот на подножку, и трави мне.