Читаем За давностью лет полностью

— Триста тысяч! — ахнул Андрей. — В Москве в то время жило, если мне не изменяет память, около двух миллионов человек. Пусть половина — это дети и старики. Значит, практически каждый третий был на учете! Ничего не скажешь, действительно — масштаб!

— Но сердцем и мозгом охранного отделения, — вел свой рассказ дальше Борис, — был, конечно, агентурный отдел, или отдел внутреннего наблюдения, к которому примыкало секретное делопроизводство и где велась и разработка данных, получаемых путем перлюстрации писем в так называемом «черном кабинете» при почтамте. В агентурном отделе сосредоточивалась самая сущность работы отделения. Все остальное либо было вспомогательным аппаратом, либо разрабатывало и систематизировало данные, добытые внутренним наблюдением. На правильной организации и функционировании секретной агентуры были сосредоточены все помыслы начальника отделения и его сотрудников — жандармских офицеров.

Каждый из секретных сотрудников имел свою кличку, под которой фигурировал во всех секретных переписках, она же ставилась в заголовке его агентурных записок. Кстати, до девятьсот десятого года в отделении не составлялось агентурных записок по сведениям отдельных сотрудников, и каждый жандармский офицер держал имена своих агентов только в памяти.

Интересно строилась работа агентурного отдела. Каждый агент работал с определенным жандармским офицером. Только этот офицер знал его настоящую фамилию и другие «установочные данные». Кроме того, сведения о личностях всех работающих в отделении сотрудников имелись в письменной форме у начальника отделения и хранились в его кабинете. Кроме офицера-руководителя и начальника отделения личность сотрудника открывалась только департаменту полиции, да и то не всегда.

Свидания секретных сотрудников с офицерами происходили на конспиративных квартирах охранного отделения, которых одновременно бывало в Москве четыре-пять. Квартиры эти содержались надежными лицами из числа надзирателей или канцелярских служащих охранного отделения. С иными сотрудниками офицер встречался чуть ли не ежедневно, с другими — не чаще раза в месяц, а то и реже. Сведения сообщались устно, в беседе с офицером.

Иногда сотрудники представляли письменные донесения. А в обязанности некоторых осведомителей, в частности таких, как Блондинка, входило представление более или менее обширных литературных обзоров тех или иных отраслей политического и общественного движения.

Все рассказанное сотрудником офицер, как правило, в течение суток оформлял в виде агентурной записки, где указывалась фамилия офицера, кличка агента, дата приема сведений и к какой партии или движению они относятся. Далее шло содержание сведений. На широких полях делались пометки о принятых мерах — обыски, аресты, «установка» лиц, упоминаемых в записке, и так далее. На основании агентурных записок составлялся карточный алфавит на всех упоминаемых лиц. Карточки были разных цветов: синие — у социал-демократов, красные — у эсеров, зеленые — у анархистов, белые — у кадетов, желтые — у студентов. Кроме общего алфавита агентурного отдела, содержащего триста тысяч карточек, существовал специальный социал-демократический алфавит.

Сведения агентурного отдела передавались по необходимости в отдел наружного наблюдения. Каждый вечер филеры собирались в отделе, сдавали свои рапортички и получали новые задания. Их обязанностью было исключительно внешнее наблюдение, то есть представление о том, когда и куда ходил наблюдаемый, с кем встречался или беседовал, как был одет, какие у него наружные приметы (походка, облик, растительность и так далее), что носил или возил с собою, где и как исчез из-под наблюдения...

При этом филерам предписывалось не приближаться к наблюдаемым, разговоров их не слушать, дабы «не провалить наблюдение». Охранное отделение давало им сведения о предстоящих собраниях, а филеры должны были провожать членов собрания до их домов и доносить, кто и куда вернулся.

Иногда филерам поручалась доставка в охранку кого-либо из наблюдаемых, которых они старались «взять» в безлюдном месте и приглашали следовать на извозчике.

Офицеры отделения часто поручали филерам наблюдать за своими сотрудниками в целях проверки их донесения. Филеры никогда не знали, наблюдают ли они за «своим», то есть за лицом, состоявшим секретным сотрудником охранки, или не за своим.

Пешим филерам помогали извозчики охранного отделения, обязанности которых заключались в том, что в означенное время надо было прибыть в определенное место или отвезти филеров или начальство, куда нм было приказано.

Особых самостоятельных поручений по слежке конным филерам не давалось, даже воспрещалось подъезжать близко к наблюдаемой квартире, чтобы не «провалить наблюдение».