Читаем За давностью лет полностью

Я слушала его с восторгом. До этого моя „революционность” заключалась лишь в игнорировании великого поста. К ужасу наших святош, в эти дни на переменке я доставала из портфеля аппетитный кусок колбасы и уминала назло всем церковным запретам.

Боже, какая смешная наивность! От Симонова я впервые услышала, как готовился заговор против Александра-„освободи теля”, как бросал бомбу в великого князя Каляев, как дерзко убегал из тюрем князь-бунтовщик Кропоткин.

С этого вечера мы стали встречаться постоянно. Симонов не объяснялся мне в любви и не лез целоваться, как прочие. Этим юноша мне нравился еще больше. Зато какие он строил величественные планы заговоров против царя! Вот, переодетый в форму офицера, он проникает во дворец и хладнокровно ждет выхода светлейшего палача. Мгновенно выхватывает кинжал — вот тебе, негодяй, за слезы народные!

Видимо, столь откровенен Симонов был не только со мной, и кончилось это плохо. Его исключили из гимназии с „волчьим билетом”. Об этом мне сообщила наша классная дама, пригласившая меня для специального разговора.

„Вы, кажется, поддерживали знакомство с этим молодым человеком? — спросила она, щуря свои холодные глаза. — Ах, Новинская, Новинская. Уж если вам необходимо флиртовать, в чем я не убеждена, так флиртуйте с достойными молодыми людьми. Ведь, говорят, к вам неравнодушен сынок банкира?”

Симонов, по слухам, уехал куда-то из города, встретила я его не скоро и при весьма странных обстоятельствах. Впрочем, по порядку. Еще через год я закончила гимназию. Отцу очень хотелось, чтобы я продолжала учебу дальше, но где взять деньги? Было решено, что пока я пойду преподавать в народную школу, только что открывшуюся для железнодорожных рабочих.

Вопрос был не только в заработке. Еще до этого у нас с отцом состоялся разговор по душам. Узнав, что Симонов пострадал за свои идеи, я твердо решила пойти в революцию. Как? Не такая уж я была наивная, чтобы не понять, чем занимается мой отец.

„Я знаю, кто ты! ” — трагическим шепотом сказала я ему как-то вечером, когда он проводил своих постоянных гостей. Среди них, кстати, я все чаще видела Гриню, который к этому времени стал помощником кочегара. „Ну? И кто же?” — хмыкнул иронически отец на мой театральный тон. „Не отпирайся! Ты — подпольщик!”