Читаем За боем бой полностью

– А наган вы ему тоже дали, потому что пожалели?

– Наган? Какой наган? Спросите у товарища Жильцова: мое оружие при мне…

– Конечно, вы не идиот, чтобы собственный наган отдать!

– Но что же, наконец, случилось?!

– А то, что Штамберг бежал, а Попов, тоже пытаясь бежать, уложил из подаренного вами наганчика двух человек. Вот что случилось!

Боровский замотал головой, словно отгоняя известие о происшедшем, и тихо, но твердо произнес:

– Никакого нагана я не передавал, я отдал только папиросы.

– Вы говорили Штамбергу о приговоре трибунала?

– Нет. Я только выразил сожаление, что жизнь сложилась так нелепо… Я никакого нагана не передавал. Верьте мне – мы воюем вместе не первый месяц…

– Не первый… И однажды вы уже пытались подбить на мятеж военспецов! Так или нет?

– Не совсем так…

– Ну, достаточно. Я слышал, Боровский, вы пописываете стишки, очень советую заготовить на себя эпитафию.

– Благодарю за совет! – сквозь зубы ответил капитан и повернулся к двери.

– Постойте! – вдогонку крикнул Попов. – А кто вам сказал, что заложники будут расстреляны? Откуда вы узнали?

– Откуда? От Калманова…

– Странно… Уведите арестованного! – Дождавшись, когда за ушедшими закроется дверь, председатель следственной комиссии отправил дежурного за Калма новым.

Тот пришел очень скоро, спокойно ответил на косвенные вопросы, и тогда Попов спросил в лоб:

– Послушайте, Боровский уверяет, будто о приговоре трибунала ему рассказали вы.

– Я, – согласился допрашиваемый.

– Откуда вы узнали?

– Простите, решение о расстреле принималось на закрытом заседании или на общем собрании?

– На общем собрании.

– И после этого вы у меня спрашиваете, откуда я узнал!

– В самом деле… – смутился Попов. – Вы свободны… Извините…

Из инструкции "Руководство для следственных комиссий при отрядах":

"…производить следствия по всем проступкам и преступлениям, после чего следственный материал передавать в военно-полевой суд, который определяет наказание… Утверждение приговора военно-полевых судов принадлежит власти командующих отрядов. В случае несогласия командующего с постановлением суда весь следственный материал передается в следственную комиссию при Главном штабе на заключение, каковое окончательно утверждается главкомом".

Боровский был приговорен к расстрелу. По просьбе командущего Уральским отрядом Павлищева приведение приговора в исполнение было отложено с целью проведения доследования.

Главком не возражал.

29 августа, Михайловское

Мы все-таки вышли к Самаро-Златоустовской железной дороге и находимся в десяти верстах от Уфы. Но чего это стоило!

С самого нашего отхода от Богоявленска белые шли по пятам. Мы двигались на север, а с юга нас прикрывал Богоявленский полк и две кавалерийские сотни верхнеуральцев. Белые хорошо использовали нашу передышку и, пока мы митинговали в Богоявленске, перегруппировались и обложили нас со всех сторон.

Но теперь мы уже точно знали, куда прорываемся. Кто-то принес в штаб найденную на убитом офицере газету "Народное дело". Белогвардейцы писали о том, что линия фронта проходит по линии Бирск – Кунгур. Значит, расчет Блюхера оказался правильным. Но до Кунгура нужно еще дойти!

Тяжелый бой был возле Зилима. Белые накрыли поселок артиллерийским огнем, сожгли дотла и пошли в атаку. Я читал донесение Калмыкова, написанное прыгающими буквами: "Кругом идет бой. Деревня Зилим вся сгорела. Противник пытается переправиться через реку, но безуспешно. Он все время обстреливает нас из четырех орудий… Ввиду того, что деревня сожжена, оттягиваю полк к опушке леса, находящегося в двух верстах от Зилима".

Потом Калмыков запросил помощи и боеприпасов. Я сам под диктовку главкома написал приказ: "Богоявленскому отряду с приданными сотнями, оставаясь на занятой позиции, упорно задерживать дальнейшее продвижение противника". И богоявленцы стояли.

Одновременно шел бой под селом Ирныкши. Во время рекогносцировки командиры во главе с Блюхером попали под пулеметный огонь, и под главкомом была убита лошадь. Белые отчаянно ломились вперед, но отряды Томина и Павлищева сдерживали, а вечером интернационалисты Сокача перешли в наступление и отбросили белых. Отличился китаец Ли Хунчан. Раньше он был стрелком, но очень завидовал пулеметчикам. Однажды ночью китаец исчез, а утром вернулся в казачьей фуражке с пулеметом "кольт".

Постепенно наши силы стягивались к реке Сим. Павлищеву было приказано готовиться к переправе, и вскоре он прислал донесение: "Броды через реку Сим имеются в районе деревни Бердина Поляна. Почва здесь – песок и галька. Брод удобен, но довольно глубок. Считаю, что весь отряд этим бродом перейдет через Сим…" Мы уже было собрались форсировать реку, но противник подтянул силы, и все броды оказались под огнем, белые бросили к Бердиной Поляне основные силы, и все наши атаки, все попытки переправиться захлебывались в крови.